Макс Глебов

Звезд не хватит на всех

5 мая 2028 г.

Московская область.

Поселок Ногинск-9.

Главный центр разведки космической обстановки.

Размеренное и благополучное течение службы майора Девятова было прервано совершенно неожиданным и необратимым образом. Дежурство подходило к концу, майор уже строил планы на вечер и ночь, когда пульты контроля космической обстановки расцвели сначала десятками, а затем и сотнями отметок нераспознанных целей. Многочисленные зуммеры, предупреждающие операторов о новых объектах в зоне досягаемости радаров, слились в почти непрерывный гул. Сейчас сюда, в Главный центр разведки космической обстановки, поступали данные от комплекса распознавания космических объектов «Крона», расположенного на Северном Кавказе, из оптико-электронного комплекса «Окно» в Таджикистане, с Дальнего Востока — от системы обнаружения и сопровождения низкоорбитальных объектов «Крона-Н» и еще с десятков локаторных постов ВКС России. Так что нежданное космическое шоу разворачивалось перед майором Девятовым во всей красе.

— Чрезвычайная ситуация. Доклад президенту автоматически сформирован и отправлен 10 секунд назад, — раздался синтезированный голос искусственного интеллекта базы. Его многослойная нейронная сеть, обученная на многих тысячах учебно-тренировочных задач, мгновенно обработала всю совокупность параметров, поступающих в Комплекс от удаленных постов наблюдения за космосом. — Ракетных пусков с территории вероятного противника не зафиксировано. Оснований для активации программы ответного удара нет. Обнаружено 726 целей. Из них распознано ноль. Цели приближаются с постоянным торможением. Оценочное время входа в атмосферу четыре минуты двадцать секунд. На запрос о принадлежности и требование назвать себя не отвечают.

— Общая тревога по ВКС России, — приказ полковника Киселева, руководившего дежурной сменой, прозвучал глухо.

— Принято. Выполнено.

— Дежурным перехватчикам — взлет. Батареям противоспутниковых ракет — полная боевая готовность.

— Принято. Выполняется… Вызов по красной линии. Президент России. Включаю трансляцию.

Полковник подскочил со своего кресла и развернулся к засветившемуся экрану связи.

— Товарищ главнокомандующий…

— Отставить, полковник. Докладывайте по сути.

Полковник бросил нервный взгляд на свой экран:

— Более семисот целей. Количество постоянно растет. Размеры и масса уточняются. Не распознаются. На связь не выходят. Пришли из космоса. Осуществляют торможение. Войдут в атмосферу через три минуты. Нашу орбитальную спутниковую группировку игнорируют. Агрессии пока не проявляют. Объявлена общая тревога по ВКС. Подняты перехватчики, в том числе с противоспутниковыми ракетами. Объявлена полная боеготовность батареям ПКО. Больше у нас против орбитальных целей ничего нет.

— Так… Это не американцы. Они уже вышли на связь. У них творится то же самое. Да мы это и сами видим. Все, полковник. Продолжайте работу. Я не отключаюсь. — Президент отвернулся от экрана и переключился на другой канал. Звук отключился, но канал связи остался активным.

Точка пространства в районе звезды Ран (Эпсилон Эридана).

10,5 световых лет от Солнца.

Тремя сутками ранее.

Безмолвное и пустое пространство свело судорогой. Бледная вспышка на мгновение осветила черноту космоса. Возникшее из пустоты и почти сразу поблекшее сферическое свечение подернулось рябью и рассеялось, оставив после себя несколько тысяч различных объектов, которые тут же начали активно перемещаться, расцвечивая пространство вспышками маневровых и маршевых двигателей. В их эволюциях не было суеты и поспешности. Но не было и ни малейшего промедления. Четкость и выверенность перемещений. Ничего лишнего. Такое пилотирование свойственно только кораблям, управляемым искусственным интеллектом или компьютерной программой. Незваные гости собирались в группы и формировали сложное пространственное построение. Несколько относительно небольших кораблей отделилось от общей формации. Они разлетелись в разных направлениях, развернув и активировав эмиттеры активного сканирования пространства. Стандартная процедура вторжения и зачистки началась.

Окрестности двойной звезды Альбирео (Бета Лебедя)

385 световых лет от Солнца.

Пространственная база группы флотов «Ц».

Десять минут с момента начала вторжения.

Срочный вызов на мостик застал адмирала Трия за чашкой т’лика, напитка, который очень условно можно сравнить с кофе. Вызов не был экстренным. Тревога не объявлялась. Поэтому адмирал позволил себе насладиться процессом до конца, и лишь поставив пустую чашку на столик у кровати, шагнул к личному лифту.

— Адмирал на мостике!

— Продолжайте работу. Дежурный офицер, доклад.

— Наш автоматический сканер пространства, размещенный в системе двойной звезды Лейтен 726-8, зафиксировал крупное возмущение U-поля в районе звезды Ран, — высокий и худощавый мастер-майор развернул над пультом проекцию соответствующего участка космоса. — Профиль характерен для выхода в обычное пространство флота кронсов. Количество оценивается в три-четыре тысячи единиц. По всем признакам это новое вторжение.

— Это достаточно далеко от наших коммуникаций и обитаемых планет. При необходимости мы успеем их встретить. Возможно, они, вообще уйдут не к нам, а по другому вектору. Пусть тогда чужие сами с ними разбираются. В зоне возможного обнаружения кронсами есть наши объекты, требующие эвакуации?

— Наших нет, но… В десятке световых лет есть желтый карлик класса G2V, — майор подсветил нужную звезду на схеме. — Тридцать два года назад там обнаружена цивилизация уровня минус 150. Наша раса. Восемь миллиардов человек. Они могли бы войти в состав Империи. При некоторой удаче уже через сотню лет. Кронсы их обязательно обнаружат. Если мы не вмешаемся…

— Мы не можем. Любой минус закрыт для контактов. Старшие не допустят… — адмирал бросил быстрый взгляд на установленный на специально выделенном месте центрального пульта шар янтарного цвета размером с крупное яблоко, наполовину утопленный в поверхность стола. — Не допустят таких действий. Но это большая потеря для Империи. Очень большая. Восемь миллиардов. Молодая раса. Император будет крайне недоволен. Крайне…

— Аналитики работают над вариантами. Еще одна проблема заключается в том, что мы не успеваем им помочь, даже если захотим. Кронсы обнаружат их примерно через сутки. Еще через 20–40 часов рой окажется на орбите их планеты и приступит к высадке десанта.

— Они хоть что-то могут противопоставить? Выиграть какое-то время?

— Без нас точно нет. Они летают в космос, но… Несколько невооруженных орбитальных станций, спутники связи, редкие полеты автоматических кораблей к другим планетам. Они даже свой единственный естественный спутник еще не освоили. Самое сильное их оружие основано на распаде атомных ядер тяжелых элементов и на реакциях ядерного синтеза.

— Термоядерные боевые блоки? В поле подавления не сработают. А кронсы его поставят первым делом.

— А все остальное их оружие вообще бесполезно. Они просто не смогут приблизиться на расстояние его эффективного применения.

— Господин Адмирал, разрешите? — старший аналитик развернулась в кресле лицом к командующему.

— Что у вас, лид-майор Лайс? — адмирал с удовольствием перевел взгляд на стройную брюнетку, руководителя аналитической службы базы.

— В системе коричневого карлика LP 944–020 у нас есть учебно-тренировочная база планетарного десанта. Это двадцать один световой год от их звезды. Сейчас там проходят подготовку курсанты одного из региональных учебных центров. Там много разной техники. Не самой новой, естественно. Но они учат будущих десантников по широкой программе. В том числе защите и удержанию захваченных плацдармов и даже целых планет. Сил там сейчас не так много, но если собрать всех, включая постоянный боевой и инструкторский состав базы, наберется десантный полк со средствами усиления. Еще там есть эскадрилья аэрокосмических машин. Штурмовики, бомберы и истребители. Они тоже используются в тренировке десанта. Ну и транспорты, естественно, имеются.

— И как быстро они могут прибыть на место?

— Около 50 часов пути. Плюс погрузка и подготовка. Это все-таки не боевая часть. Потребуется время. Но они могут продержаться до подхода наших сил из рукава Ориона. Теоретически. Мы ведь не знаем точного состава флота кронсов.

— Все равно бессмысленно, Лайс — Адмирал бросил еще один неприязненный взгляд на янтарный шар. — Первый же контакт с аборигенами, и мы получим блокировку управления нашими кораблями в системе, а императору поступит нота от Старших. Последствия вам всем хорошо известны.

— Господин адмирал, — лид-майор Лайс позволила себе легкую улыбку. — младший аналитик Эсла только что предоставила мне формально проходной сценарий нашего вмешательства.

— Формально проходной? — не говорите загадками, лид-майор. Мне некогда разгадывать ваши ребусы.

— Разрешите, младший аналитик сама доложит вам подробности?

Адмирал слегка кивнул.

— Господин адмирал, — Невысокая и очень молодая лид-лейтенант Эсла несколько смутилась, но быстро вернула себе самообладание. — Нам не нужно вступать с ними в контакт. Мы можем действовать сами.

— Звучит невыполнимо, лид-лейтенант, — Недовольно ответил адмирал. — В космосе мы их не остановим. Просто нечем. Силам десанта придется высадиться на планету, установить системы противокосмической обороны, развернуть компоненты противодесантной защиты. Это многие сотни единиц тяжелой планетарной техники. И вы считаете, что местные, обладающие какими-никакими технологиями и оружием, будут на это молча смотреть? И позволят нам вот так просто сесть на планету, окружить их города непонятными им, но явно боевыми механизмами? Да они ударят по нам всем, что у них есть. Причем в упор, поскольку мы-то в них стрелять не будем и воспрепятствовать их сосредоточению и выдвижению не сможем.

— Господин адмирал, — младший аналитик явно нервничала, но держалась, что вызвало у адмирала уважение. — Они не будут стрелять первыми. Им сразу станет очевидно наше технологическое превосходство. И печальные перспективы конфликта для них тоже будут очевидны. Они ударят, только если мы загоним их в угол. А мы не будем этого делать. Наоборот. Мы поведем себя максимально корректно. Низкие скорости приближения к планете и входа в атмосферу. Отсутствие маскировочных полей. Подчеркнуто бережное отношение к их инфраструктуре. Мы не должны повредить ничего построенного ими на поверхности и в космосе. Демонстративное отсутствие агрессии. Но! Никакого контакта. Полное игнорирование. Никакой передачи информации. Пусть сами делают выводы. А потом… Потом прилетят кронсы, и все само встанет на свои места. Ну а для Старших у нас есть сильный аргумент: высадка на планету была нашим единственным шансом, поскольку боевых кораблей у нас в этом секторе можно считать нет, а десант может эффективно сражаться против флота, только опираясь на планету. Так что мера эта вынужденная, а контактов с местными мы не допустим.

Адмирал молчал долгие три минуты. На его лице почти не отражались следы внутренней борьбы. Он оказался в очень непростой ситуации. Бросить на растерзание кронсам восемь миллиардов человек и кислородную планету… Император этого не простит. Но для их защиты придется пройти по самой грани дозволенного и очень постараться не переступить эту зыбкую границу. Одна ошибка, и своими действиями адмирал навлечет на Империю гнев Старших… Император непогрешим. Всегда. Поэтому он не станет отдавать прямой приказ. А если все пойдет не так, на ноту Старших придется ответить наказанием виновных. И он, адмирал Трий, первый кандидат в козлы отпущения.

Наконец адмирал поднял взгляд на своих подчиненных и как-то очень спокойно и буднично произнес:

— Флотам Ц-7 и Ц-8 боевая тревога. 30-минутная готовность к выдвижению. Вектор следования — стационарный портал Альбирео — Орион 117. Учебно-тренировочной базе LP 944–020 отмена всех текущих задач. Сформировать из личного состава базы, курсантов и всех прикомандированных подразделений сводный десантный полк. Готовность к выдвижению всеми имеющимися силами через 4 часа. Вектор — желтый карлик G2V. Контроль исполнения и детализация приказа — лид-майор Лайс. И откройте канал экстренной связи с главнокомандующим. Из моей каюты.

5 мая 2028 года.

Москва.

Район Строгино.

Вой сирен гражданской обороны застал Виктора за ранним ужином. Не придав этому особого значения (проверки систем оповещения проводились достаточно часто, и жители мегаполисов к этому уже привыкли), Виктор все же на всякий случай включил на ноутбуке новостной канал. То, что он там увидел, заставило его вскочить и броситься к окну. Где-то совсем недалеко в небе происходило то самое, что передавали в новостях. Из окна его квартиры, расположенной на предпоследнем этаже недавно построенной кирпично-монолитной высотки, открывался замечательный вид в сторону Москвы-реки. Чуть за Красногорском на высоте нескольких километров висел огромный серо-стальной цилиндр. С виду гладкий, с зализанными краями. Цилиндр медленно опускался. Никаких следов работы двигателей, шума и других внешних эффектов не наблюдалось. Вокруг цилиндра вились несколько вертолетов МЧС и пара военных Ми-28Н, увешанных ракетами и пушками по самое некуда. Где-то выше в небе таяли инверсионные следы. Видимо там летали перехватчики. Но помешать цилиндру снижаться или как-то его остановить никто не пытался. Сам аппарат тоже вел себя мирно. Опускался себе неспешно, нацелившись на обширное поле где-то в треугольнике Ангелово-Красногорск-Опалиха.

Виктор было дернулся на улицу. Сесть в машину и сгонять посмотреть на невиданное шоу. Но по трезвому размышлению решил остаться. Отсюда вид куда лучше, хоть и далековато. Но есть неплохой бинокль, купленный еще отцом, большим любителем походов на природу, и случайно прихваченный Виктором в новую квартиру при переезде. А шоу, между тем, продолжалось…

Цилиндр завис метрах в пятидесяти над землей. Сбегав за биноклем, Виктор приник к окну. А там было на что посмотреть. На поле кто-то был. Там стоял то ли трактор, то ли еще какая сельскохозяйственная сеялка-веялка. Виктор в этом не очень разбирался. И люди там тоже бегали. Как-то бессмысленно суетились, размахивая руками и что-то крича друг другу. Слов, естественно, слышно не было, да и выражения лиц не очень-то можно было разобрать даже при максимальном приближении, но что-то подсказывало Виктору, что используемая в этих выкриках лексика была далека от нормативной. Похоже, что-то сломалось и быстро убраться из эпицентра событий ребята не могли, а бросать машину не хотели.

Но ситуация разрешилась весьма неожиданным образом. Цилиндр завис точно над застрявшим сельскохозяйственным механизмом. Сеялка-веялка аккуратно приподнялась в воздух и начала вместе с цилиндром дрейфовать в сторону. Метрах в ста пятидесяти, у кромки леса, машина была столь же аккуратно опущена на землю, а цилиндр не торопясь отплыл обратно на середину поля. Оставшиеся на поле в одиночестве люди намек поняли правильно и с максимально возможной скоростью ломанулись прочь, в сторону места приземления эвакуированного механизма. А цилиндр пошел на посадку. Его нижний торец слегка трансформировался, раздавшись вширь и образовав некое подобие единственной широкой опоры, на которую цилиндр и опустился. Его верхняя часть раскрылась лепестками техногенного цветка, открыв взору Виктора… Он не знал, как это точно называется и как это назовут специалисты. Но это однозначно были пушки. Ну не могло это нечто с таким хищным силуэтом быть ничем иным.

В небе вокруг цилиндра началась истерика. Вертолеты МЧС дернули в стороны на максимальной скорости, прижимаясь к земле и стараясь скрыться в складках местности и за немногочисленными зданиями. Ми-28Н разлетелись в разные стороны, заходя на цилиндр с противоположных направлений. Что делали перехватчики высоко в небе, видно не было. Но, думается, в стороне они тоже не остались.

Пришелец же продолжал вести себя с олимпийским спокойствием. Четыре коротких ребристых ствола подчеркнуто медленно развернулись в противоположную от центра Москвы сторону, задрались в небо и замерли в неподвижности. В нижней расширенной части чужого корабля одновременно открылись четыре прямоугольных люка. Из них выдвинулись короткие аппарели, по которым выплыли четыре пары сравнительно небольших механизмов. Они быстро, но без спешки и суеты, окружили цилиндр кольцом и опустились на грунт. Из крыши каждого из механизмов выдвинулись телескопические фермы с ажурными конструкциями на концах. Такой же агрегат, но раза в два длиннее, выдвинулся из «цветка» на верхушке цилиндра. Пространство вокруг места посадки подернулось легкой рябью, и над чужим кораблем возникла почти прозрачная полусфера радиусом метров семьдесят-восемьдесят.

Пилоты боевых вертолетов, надо отдать им должное, быстро оценили обстановку. Как только стало понятно, что стрелять в них прямо сейчас никто не собирается, они сменили курс и вместо угрожающего захода на цель заложили пологий вираж вокруг объекта. К непонятной зыбкой полусфере они старались не приближаться.

А по Волоколамскому шоссе в сторону Красногорска неслись, воя сиренами и сверкая мигалками, машины милиции, скорой помощи и пожарных. Государственная иммунная система реагировала на чужеродный раздражитель в классическом стиле: не знаешь, что делать — действуй по уставу.

Москва.

Подземный правительственный противоатомный бункер.

Зал оперативного управления.

5 мая 2028 года. 23–00.

— К настоящему моменту Москва, Петербург и Новосибирск окружены по периметру цилиндрическими механизмами пришельцев. Предположительно это универсальные орудийные установки. Аналитики считают, что они могут работать против орбитальных целей. На каждый город приходится от шести до десяти объектов. Никакой активности с момента посадки не проявляют. Мы оцепили места приземления частями полиции и военных. Наши попытки вступления в контакт полностью игнорируются. Попытки приблизиться к объектам не удались из-за сопротивления защитного поля, прикрывающего места посадки.

— Такие попытки предпринимались? — в голосе президента послышалось удивление, явно смешанное с недовольством такой опрометчивой инициативой.

— До прибытия полиции и военных местные жители, случайно оказавшиеся рядом, предпринимали необдуманные попытки контакта с пришельцами. К счастью, никто не пострадал. Опрос свидетелей показал, что при контакте с полем возникает быстро нарастающее сопротивление, которое уже через десять сантиметров становится непреодолимым ни пешим человеком, ни движущимся автомобилем…

— Эти идиоты пытались таранить поле?

— Ну… таранить это слишком сильно сказано. Пытались проехать на внедорожнике. Подъехали. Остановились у границы, тихонько уперлись в поле, отключили антипробуксовочную систему и стали плавно давить на газ. Ничего толкового не вышло. Продвинуться не удалось. Реакции с той стороны не последовало.

— Стрелять в их сторону, я надеюсь, никто не додумался?

— У нас нет. А в Ираке нашлись энтузиасты. Какая-то банда пыталась атаковать один из объектов в окрестностях Багдада. Применяли стрелковое оружие, а также станковые пулеметы и гранатометы, установленные на джипах. Поле не пробивается. Визуально слегка колеблется, принимая попадания. Никакой реакции со стороны объекта.

— И долго они так упражнялись?

— Не очень. Правительство так перепугалось, что бросило туда все имевшиеся в округе войска. Банду смели за несколько минут. Сначала обработали с вертолетов, а потом раскатали танками. Их туда чуть не полк пригнали. Ну и напоследок прошли мелкой гребенкой с помощью спецназа. Сейчас все их объекты окружены армией. Причем к объектам войска развернуты тылом. Демонстративно.

— Разумно. Что с орбитальной группировкой пришельцев?

— Почти все сели на планету. На орбите наши комплексы фиксируют около сотни объектов. Все наши орбитальные объекты целы. К МКС приблизилось шесть их кораблей, окружили станцию и накрыли сферическим полем. С китайской станцией Тяньгун-4 они поступили аналогично.

— Куда приземлились остальные?

— Практически все их крупные корабли, классифицируемые нами как транспорты, сели в свободных от нашей инфраструктуры районах и высадили по пять-семь десятков единиц техники. Поставили защитные поля. Часть техники осталась при транспортах. Мы полагаем, для охраны. Остальные выдвинулись в районы между крупными городами. В небе появилась их авиация. Но немного. Над нашей территорией засекли не более тридцати единиц. Скорости гиперзвуковые. К нашим военным объектам не приближаются. На сближение с нашими самолетами не идут. От попыток сближения с нашей стороны не уклоняются, но на аккуратные попытки привлечения внимания не реагируют.

— Что-то еще важное есть?

— Мелочи, но существенные. При посадках кораблей и последующем выдвижении техники чужаков было девять случаев повреждения нашей инфраструктуры. Разрывы высоковольтных кабелей, повреждение построек и трубопроводов. Все инциденты носили явно непреднамеренный характер. Обычное дело при таком массовом перемещении тяжелой техники. Так вот, во всех случаях они сразу же устранили все повреждения. Подогнали какую-то специальную технику и все восстановили. Материалы при этом использовали свои.

— Есть какие-то выводы или соображения? Что им нужно у нас?

— Выводы сугубо предварительные. Аналитики работают…

— Генерал, к нам с неба свалились восемь сотен чужих кораблей. Военных кораблей, что заставляет сильно нервничать. Они высадили десант, что тоже не может нас радовать. Мне нужно принимать решения. Прямо сейчас. Да, они не нападают на нас, но демонстративно игнорируют наше присутствие. Это наша страна, наша планета, в конце концов. Что им здесь надо? Кто они такие? Мы их не звали…

— Товарищ главнокомандующий, достоверность выводов может быть невысокой…

— Не тяните, Иван Семенович, озвучивайте вашу версию.

— Не совсем мою версию, но… В общем, с высокой вероятностью они готовятся к бою. Причем к очень серьезному бою. Но не с нами. И еще важный момент. Они нас игнорируют, но при этом собираются нас защищать. Похоже, они для этого и прилетели. Вся их схема высадки, системы противокосмической обороны вокруг наших городов, защитное поле вокруг орбитальных станций… Все говорит за эту версию. Кто-то должен появиться третий. И очень скоро. И он будет бомбить или обстреливать наши города и, возможно, высадит десант.

— Есть предположения, почему они не вступают в контакт с нами?

— Никаких внятных версий. Отдает полным бредом. Если только предположить, что они ограничены какими-то правилами или законами. Но это очень зыбко. Хотя, похоже, что они скорее не могут с нами общаться, чем не хотят этого делать.

— Товарищ главнокомандующий! — доклад генерала был прерван одним из операторов. — Срочная информация. Это люди! Есть видеозапись с места событий.

— Включайте.

На большом демонстрационном экране появилась картинка с изображением одной из цилиндрических башен с пушками, нацеленными в зенит.

— Это под Петербургом, в районе Красного села, — прокомментировал оператор.

Сквозь легкое дрожание воздуха, обозначающее границу защитного поля, неплохо просматривалось внутренне пространство защищенного периметра. В нижней части башни открылось отверстие, через которое ранее вышли малые механизмы, установившие защиту. Прошло секунд десять, и по аппарели спустились двое: молодой парень и еще более молодая девушка.

По оперативному залу пронесся отчетливый вздох облегчения. Люди… С людьми хоть понятно как договариваться… Может быть.

Одеты чужаки были в одинаковую форму серо-черного цвета. Именно в форму. Это не вызывало сомнений. Более всего поражал их возраст. На вид парню можно было дать лет шестнадцать, а девушке, вообще, четырнадцать-пятнадцать.

Старательно не глядя на многочисленное оцепление, обалдело стоявшее с упавшими челюстями, они прошлись вдоль периметра защитного поля, подошли к каждому из малых механизмов. Около двух из них они задержались. Парень несколько раз ткнул пальцем в неразличимые на съемке кнопки или сенсоры. Потом парочка не торопясь вернулась в башню.

— Меня не оставляет ощущение, что это спектакль. — произнес с усмешкой генерал. — Типа выйти из машины и задумчиво постучать по колесам…

— Хорошее сравнение, — президент тоже улыбнулся. — Это действительно демонстрация для нас. Чтобы понимали, с кем имеем дело. Никакой другой необходимости выходить у них не было. Наверняка весь контроль можно проводить дистанционно.

— Несколько удивляет их возраст…

— Ну, мы же про них ничего не знаем. На сколько лет они нас обогнали? Двести?

— Специалисты, если футурологов можно таковыми назвать, утверждают, что от ста тридцати до ста семидесяти.

— Акселерация. Раннее развитие. Продвинутые учебные методики… Но это сейчас не важно. Нам надо как-то на все это реагировать. Мне нужны конкретные рекомендации.

Генерал развернулся к главе аналитиков полковнику Семенову:

— Сергей Ильич, какова ваша оценка обстановки на данный момент?

— Весьма пессимистичная оценка, товарищ генерал. Они не смогут нас защитить. Их слишком мало. Сил чужаков явно недостаточно для прикрытия планеты. Они размазали свои средства противокосмической обороны на прикрытие только самых крупных городов. И все равно их не хватило. В космосе, по крайней мере, в пределах действия наших сканеров, кораблей совсем немного. Наземные силы тоже вряд ли способны остановить массированный десант. Мы, конечно, не знаем, какими силами располагает потенциальный противник, но оборона чужаков зияет дырами.

Пояс астероидов в трех астрономических единицах от коричневого карлика LP 944–020

20,9 световых лет от Солнца

Учебная база планетарного десанта Империи людей.

Час после начала вторжения.

Бардак нарастал лавинообразно. Свалившийся, как снег на голову, приказ адмирала Трия произвел на высшее руководство базы непередаваемый эффект семиведерной скипидарной клизмы с патефонными иголками. Вполне, в общем, адекватный на своем месте начальник учебной базы генерал Кентий оказался совершенно не готов к тому, чтобы в считанные часы собрать из курсантов и инструкторов некое подобие десантного полка и сходу бросить его в бой. Нет, подобная ситуация жесткого форс-мажора, который заставит личный состав базы и весь временный контингент курсантов вступить в сражение с неожиданно появившимся врагом, теоретически рассматривалась. В недрах баз данных даже существовали планы действий на этот случай. Но в них предполагалось отражение внезапной атаки учебной базы вывалившимися из изнанки пространства кронсами. Никто даже подумать не мог о том, чтобы вот так собрать все и всех в кучу, рвануть куда-то за два десятка световых лет и уже там организовать оборону планеты, населенной непонятными аборигенами. В итоге, по извечной армейской традиции, жесткая накрутка хвостов быстро спустилась вниз по линии подчиненности от генерала вплоть до последнего сержанта. А поскольку к ТАКОМУ готов не был никто, базу охватила гремучая смесь понимания, что «надо срочно куда-то бежать» с далеко не полным пониманием «а, собственно, куда именно».

Лид-лейтенант Корра искренне сочувствовала командиру базы и его офицерам, но в душе благодарила судьбу за то, что организация всего этого действа ее почти никак не затрагивает. Будучи пилотом аэрокосмического истребителя, она не входила в штатный состав базы. Их эскадрилья была временно прикомандирована к десанту для помощи в решении учебных задач. Своего рода отпуск без отрыва от службы. Кто ж знал-то… В итоге Корра со стороны наблюдала за проносящимися во всех направлениях офицерами-инструкторами, хаотическими эволюциями боевой техники и бесконечными перемещениями колонн курсантов под руководством озверевших от противоречивых команд младших командиров. Погрузка на транспорты шла полным ходом.

— Любуешься мучениями десантуры? — спросил мастер-лейтенант Крей, незаметно появившийся за спиной Корры.

Корра не стала оборачиваться. Крей давно имел на нее виды и не скрывал этого. Не то, чтобы он был чем-то плох, но Корре он не нравился, и она уже не раз давала ему это понять. Однако это не помогало. Но совсем ничего не ответить она все же сочла невежливым.

— Ничуть. Парням не повезло. Всяко бывает. Но в этот раз они уж очень качественно вляпались.

— Не только они. Мы в похожем положении. Разве что не носимся как в попу ужаленные. Ты в курсе, что мы летим вместе с ними?

— Конечно. Из этого тут никто не делает секрета.

— Тогда ты должна понимать, какое приключение нас с нетерпением ожидает. Кронсов втрое больше, чем нас. А то и в четверо, если сканеры засекли не всех.

— Ну, это нормально. Они ведь отстают от нас в развитии лет на тридцать-сорок.

— Хм… Да. Отстают. От наших последних образцов вооружений. А ты вспомни, что есть на этой базе. Это же парк учебных машин. Да, есть десяток боевых роботов последних моделей. Надо же курсантам показывать, что ждет их в боевых частях. Но все остальное — предыдущее поколение. Или даже еще более старые машины. А кто ими будет управлять? В более-менее новые модели посадят инструкторов, а остальное достанется курсантам. Боевого опыта у них нет. Машины старые. Кронсы, между прочим, отстают от нас в большей степени в космической, а не в наземной технике. А в космосе-то нам их встретить как раз и нечем. Ну, почти. Все ПКО будут отражать орбитальные удары. Десант встретить будет считай некому, и вся драка переместится на планету. А наша эскадрилья будет прикрывать десантуру в этой наземной вакханалии. У нас всего тридцать две машины. Штурмовики и бомберы нам не помогут. У них свои задачи. Вот и считай. В четырехтысячном флоте вторжения у кронсов аэрокосмических истребителей будет не меньше трех сотен. Один к десяти.

— Нам ведь нужно их просто задержать до подхода флота из рукава Ориона и не дать растереть в порошок местных. Это несколько упрощает дело.

— Наоборот. Защита местного населения и инфраструктуры отнимет кучу сил и привяжет нас к защищаемым объектам.

— Крей, не грузи меня своими сомнениями. Это ничего не изменит. А идти в бой с поганым настроением я не хочу. Давай закончим этот разговор.

— Как хочешь, — Крей пожал плечами. — Тогда, может быть, пойдем в баре посидим? Все равно до нашей погрузки еще часа два бездельничать. Наших птичек будут цеплять на внешнюю обшивку транспортов в последнюю очередь.

— Нет, Крей. Я лучше истребителем займусь. Попинаю техников, чтобы прогнали все тесты еще разок, а то в последнем вылете система наведения странно себя вела.

Москва.

Подземный правительственный противоатомный бункер.

Зал оперативного управления.

6 мая 2028 года. 07 часов 15 минут.

Президент помассировал лицо руками. Стало чуть легче. Поспать удалось меньше трех часов. Ситуация становилась все более угрожающей.

— Иван Семенович, — президент предпочел обратиться к министру обороны по имени-отчеству. — у вас есть предложения по использованию наших вооруженных сил в сложившейся ситуации?

— Главная неприятная новость в том, что, похоже, самое сильное наше оружие мы применить не сможем. Только что получено сообщение из Объединённого института ядерных исследований в Дубне. Они установили изменение некоторых фундаментальных физических констант. Похоже, это произошло под воздействием некоего поля, генерируемого кораблями чужаков. Ни наши, ни натовские ядерные боеприпасы штатно не сработают.

— Это не неприятность, генерал. Это огромное благо, — на лице президента обозначилось явное облегчение. — Вы понимаете, что я был уже готов отдать приказ об эвакуации городов. Мы ведь ждем удара из космоса. Теперь у нас есть информация о том, что ядерного удара мы можем не бояться. Я подозреваю, что это чужое поле прикроет нас и от других, еще не известных нам, видов оружия массового поражения. Иначе не было бы смысла его включать. Теперь население можно оставить в городах и сосредоточиться на их защите.

— Возможен еще химический или бактериологический удар….

— Вот этим пусть займутся МЧС и части гражданской обороны. А нам нужно прикрыть войсками наиболее опасные направления. Вот только где они, эти направления, товарищ министр обороны?

— Мы считаем, что нужно закрыть нашими войсками уязвимые точки, на которые у чужаков не хватило сил. Например, у них полностью отсутствует прикрытие их башен ПКО от атаки с земли. Надо организовать полноценные многослойные рубежи обороны на подступах к башням. С выделением подвижных резервов, замаскированными позициями противотанковых средств…

— Избавьте меня от подробностей, генерал. Для этого у меня есть вы. Идея мне понятна. Что еще, кроме башен вы хотите прикрыть?

— Крупные города, узлы дорожной сети, промышленные районы. Нужно вывести войска из мест постоянной дислокации, развернуть и замаскировать. Естественно, с учетом текущего размещения войск чужаков. Вот подробные, насколько это оказалось возможным, планы развертывания, — по команде генерала на демонстрационный экран вывели карту России с обозначенными маршрутами выдвижения войск и местами их сосредоточения. — Кроме того у чужаков мало авиации. Это сразу бросается в глаза. Нужно использовать силы нашей ПВО для защиты их наземных войск.

Пару минут президент внимательно рассматривал карту и молчал. Потом перевел усталый взгляд на министра обороны и тихо спросил:

— Иван Семенович, а что вы думаете об эффективности всех этих действий?

Министр обороны ответил не сразу. Сначала он бросил взгляд на карту, на экран своего ноутбука, и лишь затем, собравшись с мыслями, произнес:

— Я не знаю, товарищ главнокомандующий. Я понимаю, что потенциальный враг намного сильнее нас. Возможно, на порядок сильнее. Но мы должны попытаться его остановить совместно с чужаками. Только в этом я вижу наш шанс. И в этом же наш долг перед страной, которой мы служим, как бы пафосно это не звучало.

Президент с трудом подавил тяжелый вздох.

— Я вас услышал, генерал. Ваш план утвержден. Приступайте к выполнению.

Москва.

Район Строгино.

6 мая 2028 года. 11 часов 30 минут.

Виктор пил кофе и смотрел новостной канал на ноутбуке. Репортажи в режиме нон-стоп со всего мира заваливали аудиторию видеоматериалами о перемещениях пришельцев и бесконечными комментариями, уже ничего не добавлявшими к пониманию происходящего.

Рано утром вышло экстренное обращение президента. Слушать его было грустно. За стандартными фразами про принимаемые меры, приведение в боевую готовность, сохранение спокойствия и ситуацию под контролем чувствовалась растерянность и полное непонимание происходящего. Чужаки, мягко говоря, удивляли и сбивали с толку своим странным поведением не только обычных граждан, но и власть предержащих. Обратили на себя внимание слова об отсутствии агрессии со стороны «гостей из космоса» и настоятельная рекомендация не пытаться вступать с ними в контакт против их воли и не совершать никаких провоцирующих действий. Ну и постоянно крутили видео с парнем и девушкой прогуливающимися вокруг своего цилиндрического корабля. Надо же, все-таки люди. Уже радует.

Родителям Виктор позвонил сразу. Связь на удивление работала без сбоев, хотя в такой ситуации должна была возникнуть просто бешеная нагрузка на сети сотовых операторов. Папа с мамой решили уехать на дачу, пока ситуация не прояснится. Виктор счел это разумным. Тридцать километров по минскому шоссе — не расстояние. Если что, он к ним подскочит, да и места там вполне цивилизованные.

Ближе к двенадцати зазвонил смартфон. Мелодией для нераспознанных номеров. Виктор принял звонок.

— Капитан Вершинин?

От неожиданности Виктор чуть не выронил телефон. Давненько к нему так не обращались. Лет шесть уже как. С тех пор, как уволился с действительной службы в запас. После небольшой паузы он все же ответил.

— Да, это я. Капитан запаса Вершинин. Чем обязан? — слово «запаса» Виктор выделил голосом.

— Полковник Шепетов, — представился позвонивший. — Капитан, вы новости смотрите? О каком запасе вы говорите? Вы мобилизованы. Через час за вами придет машина. С возвращением на действительную воинскую службу, товарищ капитан.

Час прошел, как в тумане. Руки, однако, помнили, что в таких случаях нужно делать. Долго собираться не пришлось, и когда раздался звонок в дверь, Виктор был уже полностью готов. Неразговорчивый старшина проводил его до не слишком нового, но еще вполне крепкого армейского микроавтобуса. Жизнь вновь совершила резкий и неожиданный поворот, как всегда забыв предупредить пассажира.

Солнечная система

Орбита Земли. Флагман сводного десантного флота Империи.

5–6 мая 2028 года.

Генерал Кентий смотрел на бело-голубой шар, занимавший большую часть тактической голограммы. Симпатичная планета. Много воды. Достаточно суши. Климат, правда, не идеален, но что взять с цивилизации, только-только вышедшей в космос. Климат на своей планете они могут разве что испоганить, да и то еще постараться надо.

По данным, предоставленным разведкой группы флотов «Ц», до появления кронсов осталось максимум часов тридцать. Ничтожная фора во времени. А тут еще эти пляски с аборигенами, которых надо и не напугать до дрожи в коленках, и инфраструктуру их убогую не повредить…

— Сводному десантному полку начать высадку в соответствии с утвержденным планом.

Флот пришел в движение. От внешней обшивки транспортов отделились малые корабли. Цилиндрические зенитные комплексы мягко отвалили от бортов и нырнули в атмосферу. За ними устремились хищные силуэты аэрокосмических истребителей, прикрывая посадку. Потом в атмосферу ушли бомберы и штурмовики, и последними начали движение сами десантные транспорты. Немногочисленные боевые корабли остались на орбите планеты, скрываясь в ее тени от обнаружения с наиболее вероятного направления появления разведки кронсов.

— Местные нас обнаружили, — доложил оператор систем контроля пространства. — Фиксирую направленное электромангнитное облучение малой мощности. Видимо, это их сканеры.

— Не обращать внимания. Пусть развлекаются.

— Фиксирую попытку выйти на связь. Тот же вид излучения, но модулированный.

— Расшифровке поддается?

— Они не применяют шифрование. Просят назваться и сообщить цель визита.

— Вот прямо так? У них что, тут толпами гости из космоса околачиваются?

— Это не дословный перевод. ИскИн передал общий смысл. Просят прекратить снижение, вернуться на орбиту и начать переговоры.

— Продолжаем высадку в соответствии с планом. На запросы не отвечать.

Несколько часов прошли в деловой суете. Высадка десанта раскручивалась по заранее продуманному сценарию. За исключением нескольких мелких инцидентов, все шло по плану. Генерал успел даже немного отдохнуть в своей каюте, но его сон был прерван вызовом в тактический зал.

— Господин генерал, — дежурный офицер поднялся навстречу Кентию. — Кронсы пока никак себя не проявили. Армии местных государств пришли в движение. Никакого единого плана в их действиях не просматривается. Каждое территориальное образование действует исходя из собственных целей. В основном, пытаются рассредоточить войска и прикрыть критическую инфраструктуру. Еще они эвакуировали персонал своих космических станций.

— В общем, ожидаемо. Что-нибудь, что может повлиять на наши собственные планы?

— Почти ничего, господин генерал. Войска некоторых стран пытаются прикрывать наши объекты, районы сосредоточения наземной техники и места посадок транспортов. Используют для этого свою атмосферную авиацию и мобильные зенитно-ракетные комплексы. Места посадки наших зенитных комплексов окружены войсками и техникой, которую они зачем-то вкапывают в землю, вернее роют для нее траншеи. Для маскировки используют примитивные средства снижения визуальной заметности.

— Вот как? — генерал удивленно приподнял бровь. — То есть они поняли ситуацию правильно и хотят встретить врага вместе с нами?

— По крайней мере, некоторые из них.

— Эти их действия способны как-то повлиять на ситуацию?

— Очень ограничено. Возможно, они смогут на некоторое время отвлечь на себя часть десанта и средств воздушной поддержки кронсов. На разрушение неприкрытых нами городов врагу потребуется на 20–30 процентов больше времени, чем если бы они не пытались их защищать. А непосредственная помощь нашим войскам их средствами практически ничего не даст.

— Какие шансы дают нам аналитики? — генерал повернул голову в сторону рабочего места главы аналитической службы.

— Мы провели анализ по трем сценариям. — Невысокий щуплый старший аналитик ответил практически мгновенно. Взгляд его генералу очень не понравился. Затравленный был взгляд. — В первом случае мы действуем только собственными силами. Местные при этом пассивны или ограничиваются обороной. Мы их войскам не помогаем. Второй вариант предусматривал прикрытие их войск нашей аэрокосмической авиацией. При этом, естественно, часть ее приходится отвлечь от поддержки наших собственных войск. Никаких других совместных действий с аборигенами этот вариант не предусматривал. И, наконец, третий вариант. Мы игнорируем все запреты и работаем вмести с местными армиями, делясь с ними данными наших сканеров, прикрывая их маскировочными и силовыми полями и указывая цели для их оружейных систем.

— Третий вариант невозможен. — быстро ответил генерал, бросив нервный взгляд на янтарного цвета сферу. Здесь она была смонтирована на отдельном основании у стены слева от тактической голограммы.

— Он был проанализирован чисто гипотетически. Для сравнения с первыми двумя. — уточнил аналитик. — Разрешите доложить результаты расчетов?

Генерал молча кивнул.

— В первом случае, с вероятностью около девяноста процентов, к моменту подхода помощи из рукава Ориона наш сводный полк и местные войска будут практически полностью уничтожены. От семидесяти до восьмидесяти пяти процентов населения планеты будут к этому времени мертвы. Все космические объекты и наземная инфраструктура местной цивилизации будут разрушены.

— Все настолько плохо? — генерал не был готов к таким выводам аналитиков.

— Это худший сценарий из трех, господин генерал.

— На самом деле из двух. Что по второму варианту?

— Немного лучше. Вероятность дождаться деблокирующего флота, сохранив боеспособность, около двадцати процентов. Наши потери составят не менее семидесяти процентов наземных войск. Аэрокосмическая компонента будет уничтожена полностью. Потери местных армий оценить сложнее. Многое зависит от того, в какой момент они перестанут быть организованной силой и начнут разбегаться. Но не менее восьмидесяти процентов.

Генерал молчал больше минуты. Так вляпаться в конце карьеры он никак не ожидал.

— Так, — наконец принял решение Кентий. Бой в космосе принимать не будем. Корветы остаются на орбите до обнаружения противника. Если это только разведка — уничтожить. Если основные силы — немедленная посадка на планету. Пусть работают в качестве зенитного прикрытия транспортов в точках высадки. Флагману немедленно приготовиться к посадке. Выполнять.

— Разрешите, господин генерал? — старший аналитик все еще стоял, повернувшись к командующему.

— Что у вас, лид-капитан?

— Есть еще результаты по третьему варианту. Разрешите доложить.

— Да зачем? Он же невыполним. Для чего нам эти фантазии.

— Целиком он действительно невыполним, — стоял на своем аналитик. — Но, возможно, хоть какие-то элементы из этого сценария можно использовать.

— У вас две минуты, лид-капитан. Мне нужно готовиться к бою.

— Вероятность дождаться помощи с потерей половины личного состава и техники близка к сорока процентам. — быстро заговорил старший аналитик. — Местные потеряют около семидесяти процентов войск. Города и инфраструктура уцелеют примерно на шестьдесят процентов.

Доклад генерала озадачил.

— За счет чего такое повышение эффективности?

— У местных есть оружие с неплохими показателями воздействия на цель, но их системы наведения никуда не годятся. Их управляемые боеприпасы в неповрежденную технику кронсов просто не попадут, поскольку будут мгновенно сбиты с курса средствами радиоэлектронной борьбы. Но это не все. Значительная часть их оружия использует неуправляемые боеприпасы, но при этом обеспечивает высокую плотность огня. Носители этого оружия имеют низкую мобильность и легко могут быть уничтожены кронсами. Но если прикрыть их, помочь в наведении на цель и дать возможность отстреляться, результат может быть весьма впечатляющим. Похожая ситуация с их авиацией. У местных есть даже гиперзвуковые системы, имеющие все шансы попасть в цель. Но нужно помочь в подавлении средств РЭБ кронсов. И так почти по всем родам войск. Даже их ствольная артиллерия при стрельбе металлическими болванками представляет опасность для наземной техники. Такой снаряд трудно сжечь на подлете. Нужно испарить кусок металла весом около десяти килограммов, летящий со скоростью полтора километра в секунду. Десяток таких попаданий, и защитного поля нет. Но им надо дать выстрелить. Для этого нужны маскировочные поля нашего уровня.

Полковник задумчиво посмотрел на невысокого лид-капитана. Умирать в этом захолустье непонятно за что ему совершенно не хотелось. Что там будет дальше, в конце концов, не так важно. Дадут Старшие императору с ноги под его венценосный зад или нет, ему, генералу Кентию, будет уже глубоко безразлично, если он в это время будет развеян горсткой пепла по ветру этой забытой богом планеты. А плазменный заряд, он, знаете ли, прекрасно справляется с функцией мгновенной кремации. Надо выжить и сохранить своих людей. Приказ… Его тоже нужно выполнить. Но вот Старшие… Да пошли бы они. Главное, чтобы не заблокировали управление боевыми системами, поганцы вездесущие. Вот тогда точно кранты. А гнев императора он как-нибудь переживет.

— Думайте, лид-капитан. Времени у вас один час. Мы должны сделать максимум из того, что вы перечислили. Но так, чтобы нас не вырубили. На остальное плевать. Полная ответственность на мне. Выжмите из ситуации все возможное. И невозможное тоже выжмите. И быть вам тогда лид-майором досрочно.

5 мая 2028 года.

США, Вашингтон

Президентский противоатомный бункер

— Господа, я жду вашей оценки ситуации.

— Госпожа президент, разрешите начать мне? — уже пожилой, но сухой и жилистый министр обороны слегка кивнул в сторону главы самого могущественного государства планеты.

— Мы все вас внимательно слушаем, Майк.

Министр окинул взглядом осунувшиеся от усталости и недосыпа лица своих коллег по Кабинету президента Соединенных Штатов.

— Положение сложилось крайне неприятное. И прежде всего для меня, госпожа президент. Впервые за многие десятки лет министр обороны в моем лице вынужден говорить президенту США, что потенциальный противник однозначно сильнее нас. Подавляюще сильнее, — министр немного помолчал, глядя в глаза президенту, но, не дождавшись комментариев, продолжил, — Но хуже всего то, что совершенно очевидно это не единственный потенциальный противник.

— Это нам уже известно, господин министр, переходите к сути.

— Прошу прощения, госпожа президент, преамбула была необходима для пояснения моего понимания ситуации. Итак, умники из нашей разведки считают, что в ближайшее время нам следует ждать новых гостей с весьма недружественным визитом. С высокой вероятностью они вступят в бой с уже известными нам чужими, причем полем боя станет наша планета. Помешать такому развитию событий мы не в состоянии, но у нас есть несколько возможных вариантов действий. Первое: мы можем присоединиться к высадившимся у нас чужакам и вместе с ними всей мощью нашего оружия встретить третью силу. Мне этот вариант не нравится. В моем департаменте сформировалось мнение, что поведение чужаков лишь имитирует желание защитить нас от внешней агрессии. На самом же деле они хотят втянуть нас в предстоящий конфликт на своей стороне. Аналитики считают, что чужаков мало, и они выбрали нашу планету лишь как удобное место для обороны против превосходящих сил противника. Мы им глубоко безразличны. На эту точку зрения работает и то, что они не желают вступать с нами в контакт. Второй вариант наших действий предполагает одновременно с появлением третьей силы ударить по уже известным нам чужим. Здесь есть плюс, связанный с тем, что, скорее всего, мы окажемся на стороне победителей в выгодной позиции союзника. Но есть и минусы. Мы ничего не знаем о третьей силе. Известные нам чужаки, по крайней мере, люди, а кто к нам летит, мы совершенно не представляем. И, наконец, последний вариант, который мне наиболее близок. Мы не вмешиваемся в конфликт до тех пор, пока одна из сторон не проявит прямой агрессии против Соединенных Штатов. Наши космические объекты и заморские территории не в счет. Случайные удары тоже можно простить. Реагировать в этом варианте нужно только на прямую агрессию против нашей национальной территории.

— Спасибо, Майк. Ваша точка зрения понятна. Кто еще желает высказаться?

— Позвольте мне, госпожа президент, — произнес директор ЦРУ и, получив в ответ легкий кивок главы государства, продолжил, — Я бы хотел дополнить слова министра обороны двумя пунктами, не зависящими от того, какой вариант действий мы выберем. Во-первых, мы должны вернуть на территорию США и в наши воды максимум войск и единиц флота. В текущей ситуации войска США должны защищать только нашу страну.

Президент посмотрела на министра обороны.

— Ваше мнение, Майк?

— Мы это уже делаем. Все наши авианосцы уже спешат домой. Авиация тоже. Наземные войска мы почти наверняка не успеем передислоцировать. Но процесс начат.

— Как реагируют на это наши союзники в Европе?

— Резко отрицательно, естественно, — вступил в дискуссию госсекретарь. — Но в такой момент это несущественно.

— Чем вы мне нравитесь, Стивен, так это способностью буквально двумя словами описать глубинную суть ситуации. — усмехнулась президент.

— С вашего позволения, я продолжу, — вернул разговор в прежнее русло директор ЦРУ. — Итак, второй важный момент. Мы можем обещать европейцам и китайцам все, что угодно, но их нужно убедить действовать так же, как и мы, какой бы вариант мы ни выбрали.

— А русские?

— А что русские? У нас на них не так много рычагов влияния. По нашим данным они уже приняли свое решение, и будут выступать на стороне уже прилетевших чужаков. Своих союзников, я уверен, они будут склонять к таким же действиям. Если их активная позиция приведет к тому, что основной удар третьей силы придется именно на них, я буду только рад, как и все мы, я полагаю.

— Несомненно, — госсекретарь позволил себе легкую улыбку. — Пусть поработают щитом и громоотводом, как и всегда. А вот с европейскими союзниками будет непросто. Трудно одновременно обещать помощь и выводить войска. Но у нас есть еще много крючков, за которые можно подергать их ведущих политиков. Никуда не денутся. С Китаем тоже попробуем решить, хотя там не все так однозначно. Но деньги любят и коммунисты, да и с порочащими связями у тамошних высоких руководителей тоже все в порядке, так что поле для работы имеется.

— Хорошо. Я вас поняла, Стивен. Пора принимать решение, господа. — президент внимательно оглядела всех участников совещания. — Есть еще желающие высказаться?

Если кто-то и желал еще что-нибудь сказать, под взглядом этой женщины, сделанной, по слухам, из кобальтового сплава, таковое желание он сразу утратил.

— Ну что ж, господа, в таком случае решение принято. Мы не вмешиваемся в конфликт чужих до момента прямой агрессии против национальной территории США. Европейцев и Китай склоняем к аналогичной позиции, используя любые средства. Все войска, какие возможно, возвращаем на родину в максимально сжатые сроки. Особенно это касается авиации и флота. Места посадки чужих объектов максимально берем под контроль силами армии, но пока без агрессии, естественно. Совещание окончено. Все могут приступать к выполнению своих прямых обязанностей.

Президент поднялась со своего кресла и покинула зал совещаний. Глядя ей вслед, директор ЦРУ подумал, что зря сомневался в этой женщине, отдавая свой голос за ее соперника на президентских выборах. Интересы своей страны она понимала на интуитивном, уровне.

6 мая 2028 г. 18 часов 40 минут.

Московская область.

Поселок Ногинск-9.

Главный центр разведки космической обстановки.

— Связь со спутником Космос-2520 потеряна! — озвучил майор Девятов мигающее красным сообщение на своем терминале.

Секунд через десять прошло новое оповещение:

— Потеряна связь со спутником Радуга 1М-3.

Дальше сигналы о потере спутников пошли валом. Девятов уже не проговаривал их, а просто вывел сводку на общий обзорный экран.

Чужие корабли на орбите пришли в движение. Их метки на радарах потускнели и размазались. Около трети вообще исчезли. Посты визуального наблюдения доложили о ярких вспышках, на высоте от трехсот до пятисот километров над северной Финляндией и в районе Красноярска.

Полковник Киселев секунд тридцать мрачно переваривал поступающие доклады, потом активировал канал экстренной связи с президентом. Соединение установилось почти мгновенно.

— Что у вас, полковник?

— Наблюдаем бой в ближнем космическом пространстве. Потеряно уже тридцать семь наших спутников различного назначения. В основном на геостационарных орбитах. Полный пакет данных вам отправлен.

— Организуйте непрерывную передачу данных в правительственный бункер.

— Выполнено.

— Мы в состоянии определить, где противник, а где союзники?

— Да, но с высокой вероятностью ошибки. Обе стороны применяют средства маскировки. Мы видим их крайне нечетко. Я не исключаю, что на наших радарах вообще ложные цели.

— Все противоспутниковое оружие привести в полную боевую готовность. Но без моей команды огонь не открывать.

Президент прервал связь, видимо отвлекшись на доклады других подчиненных.

Внезапно картинка на терминалах дрогнула, мигнула и вновь обрела четкость. Совершенно небывалую четкость. Количество отметок увеличилось втрое. При этом примерно четверть из них стали распознаваться с пометкой «свой», что казалось совершенно невозможным.

— Девятов, что происходит? — резкий вопрос полковника Киселева вывел майора из состояния ступора.

— Точного ответа у меня нет, но, похоже, нашу сеть взломали и сливают в нее информацию. Или на приемные антенны наших радиолокаторов кто-то направленным излучением скидывает информацию о целях. Они передают такой же сигнал, как при отражении лучей наших собственных радаров от целей, но полностью отфильтрованный от помех. Вот только кто это делает? Это могут быть и союзники, и враги.

— Вызов по красной линии. — сообщил голос искусственного интеллекта базы. — Президент России. Включаю трансляцию.

— Полковник, доложите обстановку.

— Мы получаем внешнее целеуказание. Данные поступают прямо в нашу сеть или на наши радиолокаторы. Источник неизвестен. Возможна дезинформация.

— У нас есть возможность это проверить?

Киселев задумался.

— Товарищ полковник, разрешите? — обратился к своему непосредственному начальнику Девятов.

— Докладывайте. — полковник слегка повернулся в сторону майора. Выражение его лица при этом было не слишком приветливым. Не то, чтобы действия Девятова сильно нарушали субординацию, хотя, конечно, нарушали. Да и традиции требовали от подчиненного докладывать свои соображения начальнику не в присутствии высшего руководства. С другой стороны, полковник понимал, что время не ждет, поэтому предпочел стерпеть нарушение.

— Отсюда мы видим только ближний космос. — начал Девятов. — В нем нет объектов, которые мы могли бы уверенно отнести к кораблям союзников или, наоборот, врагов. В результате, мы не можем проверить, соответствует ли информация на радарах действительности. Но на земле и в атмосфере таких объектов много. Имеет смысл запросить летчиков. Своими радиолокаторами они фиксируют авиацию и наземную технику «наших» чужаков. При этом они уже знают силуэты машин союзников и точно смогут сказать, правильно ли ставится метка «свой» в сливаемой нам информации.

Президент молча кивнул и отвернулся от экрана, отдавая какие-то распоряжения. Канал связи он отключать не стал. Через несколько минут он вновь появился перед камерой.

— Информация подтверждается. Передайте координаты целей батареям и воздушным носителям противоспутниковых ракет. По готовности доложить.

— Выполняю. — полковник совершил несколько быстрых манипуляций со своим пультом. — Над Красноярском зафиксировано тридцать четыре цели. Предположительно корабли врага. К пуску готова пятьдесят одна ракета. Над Финляндией семьдесят пять целей. Туда дотянутся только тридцать две наши ракеты.

— Запросите у финнов разрешение на наш удар по целям над их территорией. — отдал Президент распоряжение, повернувшись к кому-то за пределами поля зрения камеры.

— Поступают новые данные. Корабли союзников отступают и входят в атмосферу. Противник их преследует.

Президент не раздумывал ни секунды:

— Немедленный пуск ракет по целям над Красноярском. Отход союзников необходимо прикрыть всеми имеющимися средствами.

— Есть. — полковник снова погрузился в работу со своим пультом. — Цели распределены. Команда на пуск прошла… Все ракеты ушли к целям. Подлетное время десять-двенадцать минут.

В оперативном зале повисла напряженная тишина. Майор Девятов видел на своем мониторе, что обе стороны, ведущие бой на границе атмосферы и космоса, несут потери. Метки кораблей врага гасли примерно вдвое чаще, чем маркеры союзников.

— Президент Финляндии дал добро на удар нашими ракетами. — нарушил тишину голос главнокомандующего. Полковник, действуйте.

— Есть… Пуск произведен.

— Фиксируем противодействие противника. — доложил Девятов, резюмируя данные со своего монитора. Пять… нет, уже восемь ракет, идущих к красноярским целям, потеряны. Ближайшим к целям ракетам лететь еще три минуты. Новые данные: потеряно семнадцать ракет.

В принципе, все это можно было и не озвучивать. Сводная информация отображалась на большом обзорном экране, но традиция дублировать ключевые данные голосом была вбита в головы операторов десятками учений.

— Одна минута до контакта. Потеряно тридцать пять ракет.

Все находящиеся в зале прекрасно понимали, что противоспутниковые ракеты не рассчитаны на уничтожение быстро маневрирующих целей. Спутники не совершают маневров уклонения и тем более не сбивают летящие в них ракеты. Поэтому и активное маневрирование на подлете к цели в такие ракеты разработчики не закладывали. Ждать от них высокой эффективности было глупо. Но вот отвлечь противника от отступающих кораблей союзников, можно было надеяться.

— Потеряно сорок восемь ракет… Есть контакт с целью. Подрыв боевой части. Поражения цели не наблюдаю. Еще контакт… Подрыв… Цель уничтожена.

— Вы уверены в уничтожении цели? — в голосе президента сквозило сомнение.

— Сразу после попадания нашей ракеты цель потеряла четкость на радаре и исчезла. Было ли это следствием подрыва боеголовки или просто совпадением, установить нет возможности. По этим целям ведь не только мы ведем огонь. Но в том, что попадание было, сомнений нет.

— Что с последней ракетой?

— Сбита противником. Все ракеты, выпущенные по финским целям, тоже потеряны еще на подлете.

— Ну что ж, — невесело произнес президент. — на данном этапе мы сделали все, что было в наших силах…

— Внимание, новые цели. — снова вклинился Девятов. — Более тысячи. Количество растет. Идентифицированы, как вражеские. Все наши спутники сбиты. МКС и китайская станция уничтожены. На радарах видны обломки, падающие в атмосферу.

6 мая 2028 года

Земля. Окрестности города Тверь.

Место посадки флагмана сводного десантного флота Империи.

Генерал Кентий мрачно наблюдал, как на тактической голограмме его немногочисленные боевые корабли пытаются атаковать авангард флота кронсов. Первые вражеские отметки появились на сканерах дальнего действия около получаса назад. Сначала Кентий надеялся, что это только разведка, и у него будет еще какое-то время до подхода основных сил противника. Но не срослось. Количество обнаруженных кораблей врага постоянно росло, и вскоре стало ясно, что даже с авангардом врага ВКС десантного полка справиться не смогут.

Тем временем кронсы тоже обнаружили противника. Завязалось несколько встречных схваток, и почти сразу генерал приказал своим кораблям отступать и садиться на планету.

— Корветам дистанцию с противником не разрывать. Необходимо затянуть ударные корабли кронсов в зону действия наших зенитных комплексов. На поверхности всем сидеть под маскировочными полями и ничем себя не обнаруживать. Огонь не открывать до моей команды. Пусть пока местные поработают, как смогут.

— Зафиксирован массовый пуск ракет с территории их самого крупного государства. Самоназвание «Россия». Вектор атаки — корабли кронсов, преследующие наши корветы. — оператор контроля пространства выделил точки старта ракет и их курсы на тактической проекции.

— А что остальные? У них ведь, кажется, есть территории более развитые и промышленно, и технологически.

— Со стороны других государств активности нет. Наблюдаю еще одну волну ракетных пусков с территории того же государства. Цель — корабли кронсов над северо-западной частью крупнейшего континента — голограмма пополнилась новыми данными.

— Так. Судя по опыту всех предыдущих вторжений кронсы будут действовать по стандартному шаблону. Сейчас они начнут долбить из космоса по обнаруженным точкам активного сопротивления, выявленным командным пунктам, узлам связи и скоплениям техники. Нас на поверхности они пока не видят. Поэтому сначала примутся за местные армии. Лид-капитан, — обратился генерал к начальнику аналитической службы — вы закончили планирование? Что мы можем сделать для них, не приведя в бешенство Старших?

— Прежде всего, господин командующий, необходимо понизить заметность войск аборигенов. Их техника и военная инфраструктура сейчас как на ладони. Отличные цели для кронсов. Надо срочно отправить к ним наши дроны и спрятать наиболее крупные и боеспособные части, базы и аэродромы под маскировочными полями. Далее системы наведения. Их слепые радары ничего толком не видят. С этим мы, с вашей санкции, уже работаем. Нам удалось влезть в некоторые их сети, где это было возможно. Передаем туда данные с наших сканеров, адаптированные под их системы. Получилось это не везде. Их каналы связи на удивление неплохо защищены. Но мы нашли вариант…

— Опустите детали, лид-капитан. Вы ведь решили вопрос?

— Да, господин генерал.

— Тогда продолжайте доклад.

— Авиацию аборигенов мы дронами замаскировать не сможем. Летают они довольно быстро, а дроны рассчитаны на сопровождение наземной техники. Придется использовать наши аэрокосмические машины. Но получится спрятать только отдельные группы их самолетов, да и то только до момента открытия огня. Но большего мы пока сделать не можем.

— План одобрен. Подготовьте соответствующий приказ. Я завизирую. Оператор контроля пространства, доклад.

— Наши корветы вошли в атмосферу. Мы потеряли четырнадцать кораблей. Потери кронсов тридцать пять ударных платформ. Еще девять получили повреждения и прекратили преследование. К границе атмосферы вслед за нашими кораблями двумя группами идут сто пятьдесят семь целей, но они замедляются. Похоже, в атмосферу нырять не будут.

— Да… Похоже, в этот раз их подловить не вышло. Ладно, подождем, — генерал посмотрел на тактическую проекцию. Оставшиеся в строю корветы продолжали снижение над крупнейшим континентом планеты, не прекращая вести огонь по преследователям. Жалкие остатки ракетного залпа местных средств противокосмической обороны уже находились между корветами и ударными платформами кронсов. Кентий с удивлением констатировал, что три ракеты все-таки прорвались к целям. Метка одной из них почти сразу погасла, а две другие вспухли взрывами, совместившись на голограмме с отметками двух кораблей преследователей.

— Фиксирую два попадания ракет аборигенов в корабли кронсов. Первая цель повреждений не получила. Вторая цель уничтожена. — в голосе оператора тоже слышалось недоумение.

— Местные сбили кронса?

— ИскИн проанализировал ситуацию. В бою с нашими корветами Кронс получил около десяти попаданий. Щит у него снесли полностью. Видимо, имелись и повреждения корпуса. Ракета местных его просто добила. Другая ракета попала в относительно целый корабль. Поле отразило удар поражающих элементов.

— Господин генерал, приказ на выдвижение дронов готов. — старший аналитик переслал командующему документ на подпись.

Кентий колебался долю секунды, но все же подписал приказ, невольно бросив взгляд на янтарный шар слева от тактической голограммы. Шар больше не был янтарным. Его цвет изменился, а появившееся мягкое свечение приобрело отчетливый оранжевый оттенок.

6 мая 2028 года.

19 часов 20 минут.

Окрестности города Выборг в сорока километрах от российско-финской границы.

Расконсервированная авиабаза ВКС России.

Виктор бежал по взлетно-посадочной полосе к своему вертолету с бортовым номером четырнадцать. Снятый с консервации и поспешно введенный в строй Ка-50, он же «Черная акула», выпущенный в конце девяностых годов двадцатого века, уже был подготовлен к взлету. По указанию Виктора техники навесили на него пару пусковых устройств для противотанковых управляемых ракет «Вихрь» и два блока НАР С-8 калибром 80 мм. Вихри наводились по лазерному лучу, и стрелять ими можно было на дальность до десяти километров. Двенадцати таких ракет должно было хватить для дальнего боя. Начиная с дистанции в четыре километра уже можно было использовать тридцатимиллиметровую автоматическую пушку, встроенную в корпус справа от кабины. Ну а для боя на двух километрах и ближе отлично подходили сорок неуправляемых ракет С-8.

Одноместных ударных вертолетов Ка-50 в свое время выпустили всего семнадцать штук. Несмотря на отличные результаты испытаний в боевых условиях во время войны в Чечне, министерство обороны по каким-то одним им понятным соображениям отдало предпочтение различным модификациям Ми-28 и двухместному Ка-52. Постепенно имеющиеся в войсках Ка-50 выходили из строя или переводились в разряд учебных машин, пока, в конце концов, шесть из них не были законсервированы до лучших времен. И вот эти времена настали. Трудно сказать, можно ли назвать их «лучшими», но уж какие есть. Зато отставной капитан Виктор Вершинин, имевший немалый налет на этой машине, вновь понадобился родной стране в трудный час, поскольку в рядах действующего состава армии на все шесть расконсервированных «акул» пилотов набрать не удалось.

Уже сидя в кабине вертолета, Виктор получил, наконец, полетное задание: ближнее прикрытие выдвигающейся к финской границе колонны реактивной артиллерии «Торнадо-С». Суета поднялась знатная. То, что что-то началось, стало понятно пару часов назад. Со стороны Питера все было пока тихо, а вот над территорией Финляндии довольно высоко в небе регулярно возникали бледные из-за большого расстояния вспышки. Враг не заставил себя ждать и схватился на орбите с немногочисленным космическим флотом инопланетных союзников, быстро заставил его отступить и начал десантирование наземной техники. Одной из точек высадки оказались центральные районы Финляндии. Сообщали, что еще десанты врага выброшены под Красноярском и Воронежем, а также где-то в Европе, Америке и Африке, но это где-то далеко, а Финляндия — вот она, в семи минутах лета.

Подняв машину в воздух, Виктор ввел в автопилот координаты точки встречи с колонной. На экранах радара и навигационной системы отображалась нереально четкая картинка с отметками всех окружающих дружественных сил. Пока только дружественных. Виктор знал, что спутников ГЛОНАС на орбите больше нет, но навигационный комплекс, вел себя так, как будто их там прибавилось раз в пять.

Почти сразу за периметром аэродрома за вертолетом Виктора увязался один из тех небольших шестиугольных аппаратов, которые часа полтора назад прилетели к авиабазе и стали неспешно барражировать вокруг нее. Средства ПВО по ним не стреляли, поскольку на экранах всех локаторов они четко распознавались как свои. Аппаратики были небольшие, явно беспилотные и даже слегка забавные. Со скругленными углами и короткими крылышками, чего раньше за техникой чужаков не замечалось. Если они пролетали в десятке метров над головой, то явно ощущался исходящий от них поток тепла, и слышалось легкое гудение на грани инфразвука. Многие на базе связывали странное поведение радаров именно с их появлением, хотя по времени эти два события не вполне совпадали.

Колонну Виктор встретил километрах в десяти от госграницы. Она растянулась по шоссе на несколько километров. Помимо самих установок залпового огня, которых Виктор насчитал двадцать штук, по дороге ползли транспортно-заряжающие и командно-штабные машины, радиолокационные комплексы и еще куча всякой вспомогательной техники. Охраняла все это великолепие мотострелковая рота на БМП-3, усиленная тремя танками и парой мобильных ЗРК Панцирь-С1. Главной причиной того, что враг еще не сжег их своими плазменными пушками из космоса или с атмосферных истребителей, являлись, по мнению Виктора, все те же шестиугольные беспилотники, кружившие над колонной в количестве трех штук. Малым колоннам и отдельным машинам, следовавшим без такого прикрытия, в последние несколько часов сильно не везло.

А через пять минут пришел совершенно невозможный в других обстоятельствах приказ: колонне и средствам сопровождения пересечь российско-финскую границу и следовать в направлении Хельсинки с задачей поддержать огнем отступающую от Тампере финскую танковую бригаду, понесшую большие потери.

Финская армия считалась одной из лучших в Европе. И, в общем, не зря. Убедившись сначала в тридцать девятом, а потом и в сорок четвертом году двадцатого века в том, что даже маленькая страна может отстоять свою независимость силой оружия, финны сделали правильные выводы. В отличие от своих прибалтийских соседей, отказавшихся от борьбы в середине прошлого века, да и теперь полагающихся только на защиту блока НАТО, финское государство нашло средства и возможности для создания сильной армии. Сорок тысяч человек личного состава, полторы сотни танков Леопард-2, закупленных в Германии, почти тысяча боевых машин пехоты и бронетранспортеров, восемьсот орудий полевой артиллерии и почти сотня реактивных систем залпового огня. С воздуха этой весьма значительной силе помогали сто двадцать вполне современных боевых самолетов, а с моря несколько десятков различных боевых кораблей и полк береговой обороны с крупнокалиберной артиллерией и противокорабельными ракетными комплексами. Вполне достаточно для нанесения неприемлемого ущерба любому агрессору. Вот только не в данном случае.

Сначала в космосе над севером страны вспыхнул бой, быстро превратившийся в бегство кораблей чужаков от превосходящих сил врага. Потом удар трех десятков русских ракет по входящим в атмосферу целям не принес никаких результатов. Все ракеты были с легкостью сбиты противником. Залп зенитно-ракетных комплексов NASAMS II, произведенных в Норвегии и недавно закупленных финской армией, тоже пропал зря, зато в ответ прилетел залп плазменных орудий, оставивший на месте боевых машин дымящиеся воронки. Причем ударам с воздуха подверглись не только позиции ПВО, но и многие гражданские и военные объекты вокруг Тампере. Сам город тоже принял на себя несколько залпов с орбиты. Начались пожары и паника среди населения. На удивление, взрывы при попаданиях плазменных зарядов получались не такими мощными, как можно было ожидать от цивилизации, обогнавшей человечество в развитии на полторы-две стони лет. Эффект оказался сравнимым с взрывами двухсоткилограммовых авиабомб, но с учетом того, что в город попало больше сотни зарядов, разрушения оказались значительными.

Часть вражеских кораблей осталась на орбите, выпустив в атмосферу авиацию. Остальные силы врага совершили посадку, высадили десант и занялись планомерным уничтожением всего вокруг. Жители Тампере и его окрестностей пытались спасаться на личных автомобилях, но дороги оказались во многих местах разрушены авиацией противника и забиты поврежденной и горящей военной и гражданской техникой. В итоге оказалось, что получить шанс на спасение можно лишь бросив машину и пробираясь пешком на юг или на север страны.

Министр обороны генерал-лейтенант Хейнриксон смог в условиях воцарившегося хаоса организовать контрудар танковой бригадой, дислоцированной в городе Парола, между Хельсинки и Тампере. Восемьдесят «Леопардов» при поддержке почти всей имеющейся авиации и собранных откуда получилось механизированных частей выдвинулись вдоль идущего от Хельсинки шоссе Е12 с задачей занять узкое межозерное дефиле в районе развязки с шоссе Е63 Турку-Тампере и по возможности продвинуться дальше в направлении самого атакованного города. Одновременно генерал пытался из разбросанных по всему югу страны подразделений собрать силы для прикрытия столицы. Собственно, отстоять Хельсинки он не надеялся, да и задачи такой ему президент не ставил. Но провести организованную эвакуацию населения было необходимо.

Через час после атаки на Тампере президент Финляндии официально обратился к союзникам по НАТО с призывом о помощи и передал в штаб-квартиру альянса все имеющиеся в его распоряжении данные о противнике. Было этих данных не очень-то и много. Фотографии и видео с мобильных телефонов и видеорегистраторов, сделанные беженцами, съемки с беспилотников, которые, правда, почти сразу сбивались противником. По этим разрозненным данным получалось, что сейчас в сторону Хельсинки движутся несколько десятков гибких многоногих машин, напоминающих гигантских мокриц, закованных в броню и окруженных слегка мерцающим сферическим полем. В небе быстрыми росчерками проносились смазанные силуэты истребителей или штурмовиков противника. Кому-то даже удалось заснять, как такой аппарат ведет огонь по скоплению машин на шоссе, и остаться при этом живым, чтобы передать военным эту информацию.

На просьбу о помощи из штаб-квартиры НАТО последовало невнятное бухтение со ссылками на тяжелую обстановку в центральной Европе. Немцы и французы действительно уже имели удовольствие разбираться с крупным десантом врага в окрестностях Страсбурга. Но было ясно, что это лишь повод, и что теперь вступает в силу известный всем закон джунглей: «Каждый сам за себя».

Тогда президент Яри Сигнеус обратился к своим соседям: России и Швеции, выразив готовность принять любую помощь, включая военную. Шведы обещали в кратчайшие сроки подготовить девять истребителей-бомбардировщиков «Грипен» для действий над территорией Финляндии и открыть границу для беженцев. Русские в ответ прислали план выдвижения на подступы к Хельсинки двадцати единиц РСЗО «Торнадо-С», стреляющих трехсотмиллиметровыми реактивными снарядами на расстояние до двухсот километров, и предложили нанести удар по наземной технике противника гиперзвуковыми ракетами комплекса «Кинжал» с истребителей-перехватчиков Миг-31К. Сигнеус принял предложение мгновенно. Референту показалось, что он даже не дочитал его до конца.

Пролетая над пограничным пунктом Торфяновка, Виктор с двухсотметровой высоты наблюдал, как через открытый со всех сторон погранпереход с ревом и грохотом проползают танки Т-80, составляющие голову колонны, а с финской стороны их приветствуют отданием чести пехотинцы на бронетранспортерах с опознавательными знаками страны Суоми.

— Кому скажи неделю назад, — усмехнулся Виктор.

6 мая 2028 года.

20 часов 40 минут.

Европейская часть России. Борт аэрокосмического истребителя.

Корра вела истребитель над центральной частью крупнейшего материка планеты в направлении на северо-запад. Задача ей была поставлена предельно конкретная: присоединиться к группе ударных самолетов аборигенов и обеспечить им маскировку от сканирования из космоса. Они собирались накрыть гиперзвуковыми ракетами наземные силы кронсов, продвигающиеся с севера в направлении нескольких крупных городов. Самой ввязываться в бой ей не то, чтобы запретили, но категорически не рекомендовали. Генерал Кентий хотел как можно дольше не раскрывать перед кронсами размер и возможности своей группы войск, поэтому участие в боях техники сводного десантного полка максимально ограничивалось.

Умом Корра такой подход понимала. Пока кронсы прощупывали оборону планеты и не рисковали выводить на низкие орбиты свою главную силу — тяжелые артиллерийские платформы. Командующий хотел убедить их в том, что кроме слабых местных армий им противостоят лишь весьма немногочисленные разрозненные подразделения, оснащенные высокотехнологичным оружием. Если враг поверит в такой расклад, то над городами появятся крупные корабли, способные достаточно быстро сравнять их с землей. Именно по этим кораблям Кентий и готовился нанести удар своим главным козырем — противоорбитальными зенитными комплексами.

В качестве плана это выглядело замечательно, но картины, которые Корра наблюдала на экранах нижнего обзора истребителя, вызывали у нее глухой протест. Армии аборигенов просто избивали. Их расстреливали с орбиты, их утюжили аэрокосмические силы кронсов, а в местах высадки десанта еще и расстреливали наземные бронемашины врага. Дронов, накрывающих союзников маскировочными полями, катастрофически не хватало, да и там, где они были, аборигены не сидели под маскполями тихо, как мыши. Они пытались отбиваться, не пускать врага к своим городам, а как только они открывали огонь, эффективность маскировки резко снижалась…

Слева открылся вид на большой город. Навигационная система подсказала, что он имеет самоназвание Москва (или Мозсква?). Город местами горел. Его явно обстреливали с орбиты, а может и штурмовики прошлись. Но площадь пожаров не казалась катастрофической. Похоже, работали относительно мелкие калибры, да и поле подавления не давало плазменным зарядам показать всю свою мощь.

Через пять минут на боевой проекции засветились зеленым точки самолетов аборигенов. Они только что взлетели со своей базы. Корра заложила крутой вираж со снижением и увеличила скорость, чтобы успеть накрыть машины союзников маскировочным полем своего истребителя, а то посбивают нафиг, мяу сказать не успеют.

Местные пилоты довольно резво набирали высоту. Корра, немного подумав, решила занять позицию над их строем. Внешне аборигены никак не отреагировали на появление чужого истребителя. На их радарах ее машина имела пометку «свой». Общаться с союзниками Корре строго запретили, но слушать-то их переговоры никто не возбранял.

Отдав ИскИну соответствующее распоряжение, Корра приготовилась подслушивать. Компьютер на удивление долго возился с взломом местного алгоритма шифрования. Только через пару минут он начал воспроизводить запись.

— Кинжал-1 Земле. Как связь?

— Здесь Земля. Кинжал-1, слышу тебя нормально.

— У нас гость. Пристроился шестым над нашим строем. Выровнял скорость и дистанцию.

— Вижу. Ничего не предпринимайте. Ваш случай не первый. Атаковать он не будет. Но и в бою вряд ли поможет. У него, видимо, приказ только маскировать вас.

— Понял тебя, Земля. Продолжаю выполнение задачи.

— Удачи, Кинжалы. Сегодня она вам понадобится.

Ничего необычного. Стандартные переговоры командира группы с базой. Но вот минут через пять, началось более интересное.

— Союзник, ты меня слышишь? — судя по голосу говорил тот же пилот, что вел переговоры с базой, — Если слышишь, крыльями покачай, что ли… А, блин, у тебя и крыльев-то нет. Ну тогда горку сделай. Капитан Никифоров тебя вызывает. Позывной Кинжал-1.

Корра не стала реагировать таким образом, как просил капитан, но небольшой намек из чисто хулиганских побуждений решила все-таки сделать. Она чуть сбросила скорость, а потом восстановила прежнее положение.

— Хм… — раздался в наушниках шлема боевого скафандра голос Никифорова, — Это было «Да»?… Ну, будем считать, что слышишь. Ты мне скажи, союзник, вы почему такие вялые? Два часа, как эта канитель началась. Половина наших самолетов уже на земле догорает, если, вообще что-то, кроме пепла от ребят осталось. А вы что же? Башни ваши молчат, не стреляют по гадам, которые наши города жгут… Нет, за маскировку вам спасибо, конечно. Без нее нас бы уже всех сожгли давно. Но и так мы долго не протянем. Зачем вы прилетели? Чтобы нас раскатали не за три часа, а за сутки?

Корра молчала. Она знала все ответы. Но на душе от этого не становилось менее погано.

— Не отвечаешь? — в голосе капитана Никифорова не слышалось злости или раздражения. Только разочарование. — Значит, нечего тебе ответить или не можешь просто. Тогда просьба к тебе. Как выйдем на рубеж пуска ракет, мы все пять штук запустим одновременно. Ты летаешь быстро. Бросай прикрывать нас и лети за ракетами, маскируй их. Пусть их увидят как можно позже. Может и вломим поганцам напоследок. Там в каждой боеголовке такой заряд… жаль, если зря пропадут.

Корра сильнее сжала джойстик управления. Поколебавшись минуту, она отдала ИскИну приказ установить связь с базой.

— Борт-35 вызывает Главного.

— Слушаю тебя, тридцать пятый, — сразу откликнулся мастер-майор Кэлви, командир их эскадрильи.

— На связь вышел лидер группы ударных самолетов, которую я сопровождаю.

— Ты ему ответила?

— Нет. В соответствии с приказом я не отреагировала.

— Все верно сделала. Чего он хочет?

— Предлагает после пуска ракет оставить их группу и лететь вместе с ракетами как можно ближе к цели, маскируя их от сканеров кронсов.

— Это разумно… Но самолеты сразу собьют. Ну, или почти сразу, если те будут активно маневрировать. Все же с орбиты в такую цель плазмой не так просто попасть.

— Прошу выделить еще один борт для сопровождения союзников на базу после пуска ракет.

— Нет у меня свободных бортов, Корра, — после некоторой паузы ответил командир. — Я тебя хорошо понимаю. Самому противно… Но помочь ничем не могу. Сделай, как он просит. Мужик дело говорит. Надеюсь, они сумеют спасись, хотя бы вовремя покинув машины.

— Я поняла, командир. Все сделаю.

Минут десять прошло в молчании. Потом внизу Корра увидела еще один крупный город, раскинувшийся в дельте реки, впадающей в относительно узкий залив. Его название состояло из двух частей, и было совершенно непроизносимым. Во многих местах тоже поднимались дымы. Пожалуй, их было даже больше, чем над столицей. Где-то ближе к центу сверкнула яркая вспышка, затем еще одна, и еще. Город продолжали обстреливать с орбиты.

— Земля, здесь Кинжал-1, вышли на рубеж пуска ракет. — Корра вновь услышала в наушниках голос капитана Никифорова.

— Кинжал-1, здесь Земля. Примите целеуказание.

— Пакет получен… ракеты готовы к пуску.

— Пуск разрешаю.

Под каждым самолетом сопровождаемой группы висело всего по одной ракете. Прямо по центру фюзеляжа. Стартовали они, как и обещал капитан, одновременно. Пять огненных хвостов устремились к горизонту.

— Давай, союзник. Помоги им дойти до целей, — в голосе Никифорова прозвучала стальная твердость.

— Удачи вам, парни, — не включая связь произнесла Корра.

Ее истребитель сделал крутую горку и рванул вслед за резво уходящими к целям ракетами.

— О…! Вот это точно было «Да», — в голосе Никифорова слышалось одобрение. — Спасибо, союзник.

До боли стиснув зубы, Корра вывела двигатели на форсаж.

6 мая 2028 года

21 час ровно

Шоссе Е18 Выборг-Хельсинки в 30 километрах от города Котка.

Колонна остановилась. Впереди двухсотметровый участок шоссе перестал существовать, представляя собой цепь дымящихся воронок и груду обгоревшего до неузнаваемости перекрученного железа. Лес по обеим сторонам дороги вяло горел, источая облака дыма, которые ветер быстро сносил в сторону моря.

На обход разрушенного участка потребовалось бы много времени, поэтому Виктор не удивился, увидев сверху, как «Торнадо-С» сползают с шоссе и экипажи начинают переводить их из походного в боевое положение. Как помнил Виктор, процедура эта не должна занять боле пяти минут, даже с учетом времени на выбор позиции. Значит, решили стрелять отсюда. Видимо, уже могут достать до целей, хотя по плану должны были пройти почти до самой Котки. Пехотинцы рассредоточивали и маскировали свою технику, хотя в эффективности этих мер Виктор сильно сомневался. Почти сразу с двух платформ на базе КАМАЗов взлетели беспилотники и бодро пожужжали на визуальную разведку прилегающей территории, разойдясь в разные стороны.

Изготовившись к стрельбе, системы залпового огня замерли в ожидании команды. Похоже, преждевременная остановка сбила заранее намеченные планы, и теперь приходилось ждать выхода на позиции остальных участников операции.

Прошло минут пятнадцать. Виктор бросил взгляд на топливный индикатор. Уже скоро нужно будет возвращаться на базу. И тут команда все-таки поступила. Сверху одновременный полный залп двух десятков «Торнадо-С» выглядел завораживающе. В сполохах огня и тучах мгновенно поднявшейся пыли, смешанной с дымом, с направляющих ежесекундно сходили по два десятка трехсотмиллиметровых реактивных снарядов, и уносились к горизонту огненными метеорами. Через четверть минуты в воздухе их одновременно находилось двести сорок штук, напоминая неудержимую ревущую лавину.

Отстрелявшись, машины РСЗО сразу начали подготовку к смене позиции. Оставаться на месте категорически не рекомендовалось. На переход в походное положение требовалось около минуты, но этой минуты им никто не дал. Находясь чуть сбоку от занятых артиллеристами позиций, Виктор хорошо видел, как прямо из чистого неба яркими молниями по ним начали бить плазменные заряды. Двенадцать пусковых установок мгновенно превратились в разлетающиеся во все стороны осколки раскаленного железа, смешанные с комьями дымящейся земли. Остальные машины уже успели начать движение, и первый залп пришелся по ним не так точно. Тем не менее, два Урала сначала перевернуло ударной волной, а в следующее мгновение плазма настигла и их. Пехоте тоже изрядно досталось, но поскольку техника роты сопровождения огня не вела, точно навестись на нее враг, видимо не сумел. Все-таки носящиеся над полем боя небольшие аппараты союзников свое дело делали неплохо, и маскировка худо-бедно работала. Тем не менее, даже удар по площадям наделал много бед. Треть боевых машин пехоты горела. Потери личного состава с воздуха оценить оказалось сложно, но то, что они велики, сомнений не вызывало.

Прицельно-навигационный комплекс взвыл сигналом тревоги. Ярко-красными точками на дисплее радара одновременно обозначились две группы целей: две воздушных, заходящих на позиции РСЗО с моря, и три наземных, приближающихся со стороны материка от населенного пункта Рейткалли. Вертолет Виктора нес в подвесных контейнерах оружие типа воздух-земля. Виктор решил, что пробовать свои силы в воздушном бою, имея против двух врагов лишь тридцатимиллиметровую пушку, будет несколько неразумно, и бросил машину в вираж, одновременно уходя от встречи с воздушным противником и ложась на курс в сторону наземной угрозы.

Вражеским штурмовикам явно было не до Виктора. У них в достатке имелись наземные цели. Первый же залп разнес в пыль две транспортно-заряжающие машины. Перевозимые ими снаряды взорвались, и в воздух поднялись внушительные столбы огня и дыма. Тем не менее, силы прикрытия не собирались так просто сдаваться. Приданные артиллеристам зенитно-ракетные комплексы Панцирь-С1 открыли огонь. Ракет их расчеты не жалели, понимая, что по таким целям второго шанса выстрелить им не дадут. Каждый из Панцирей выпустил весь боекомплект: по двенадцать самонаводящихся ракет, и буквально через десять секунд, кода расстояние до противника сократилось до четырех километров, комплексы открыли огонь из спаренных тридцатимиллиметровых пушек. Безумная скорострельность этих зенитных автоматов позволяла выплевывать в сторону цели почти сотню снарядов в секунду.

Виктор видел, как взрывается и горит техника на земле, как тянутся к еще плохо различимым целям росчерки зенитных ракет и трассы снарядов автоматических пушек. Писк радара отвлек его от картины битвы. На сцене появилось новое действующее лицо, помеченное навигационной системой, как союзник. С ревом разорвав плотную околоземную атмосферу, чужой истребитель, похожий на трехгранный наконечник копья, промелькнул над разбитыми позициями РСЗО и унесся в сторону приближающихся вражеских штурмовиков. Детали воздушного боя Виктор не рассмотрел. Вспышки выстрелов плазменных пушек, пятна попаданий на сферических защитных полях, взрывы зенитных ракет и мелкие на таком расстоянии отблески разрывов тридцатимиллиметровых снарядов. Через несколько секунд две покореженных и оплавленных вражеских машины огненными болидами рухнули в лес.

Союзнику тоже досталось. Во всяком случае, он больше не мог держать такую высокую скорость, как в начале боя, немного рыскал на курсе, а защитное поле вокруг его корпуса едва-едва просматривалось. Тем не менее, выходить из боя он не собирался, и, обогнав сверху вертолет Виктора, устремился к трем оставшимся противникам, с удивительной для наземных машин скоростью приближавшимся к медленно отползающим от места боя остаткам колонны.

Виктор выжимал из своего Ка-50 максимум доступной скорости. Десяток километров, отделявших прикрываемую колонну от вражеских танков (а как их еще назвать?), не давали медлительной земной технике ни малейшего шанса уйти от быстрых машин врага. Союзник, естественно, успел первым. Прицельный комплекс вертолета еще только начал наводить на цели противотанковые ракеты Вихрь, а впереди уже кипел бой. Снизу, от трех вражеских машин, к отчаянно маневрирующему истребителю чужих неслись вереницы огней, причем некоторые из них явно меняли траекторию полета вслед за выделывающим немыслимые кульбиты воздушным противником. Защитное поле истребителя полыхнуло вспышкой попадания, потом еще раз, но машина пока держалась, и ее пилот даже успевал отвечать огнем на огонь.

Расстояние быстро сокращалось. Вражеские танки, выглядящие, как здоровенные и довольно мерзкие многоногие жуки, продолжали рваться вперед. Зуммер прицельного комплекса сообщил, наконец, о готовности Вихрей к пуску, и Виктор не медля ни секунды, отправил их к целям. Все двенадцать штук: по шесть из каждой пусковой установки. Теперь до четырехкилометровой дистанции Виктор оказался безоружным, поэтому он бросил вертолет к земле и спрятался за небольшим пригорком, продолжая сокращать дистанцию с противником по дуге в обход возвышенности.

Где-то сзади гремели взрывы и поднимались ввысь фонтаны огня и дыма. Видимо, враг повторил орбитальный удар по позициям артиллеристов. Виктор надеялся, что люди и техника уже успели их покинуть. А бой впереди продолжался. В поле зрения Виктора регулярно появлялся стремительный силуэт истребителя союзников. Вот только с каждым разом эта стремительность уменьшалась. Пора было вновь показаться над пригорком, чтобы скорректировать полет Вихрей. Виктор приподнял машину чуть выше, и противник оказался в прямой видимости. Увиденное Виктора порадовало. На месте одной из вражеских машин горела земля, и в воздух извергался поток черно-зеленого дыма. Два других танка сильно замедлились, защитные поля побледнели, но они упорно продолжали вести огонь по истребителю. Вихри скорректировались на подсвеченные лазерным лучом вражеские танки, и в этот момент в истребитель попали. Похоже, что остатки защитного поля все-таки приняли на себя часть энергии взрыва, поэтому машина не превратилась в огненное облако, но полученные повреждения все же оказались слишком серьезны.

Союзник перестал маневрировать и свалился в неуправляемое падение к близкой земле. От истребителя отделилась небольшая на фоне размеров машины капсула и, совершив резкий маневр, устремилась вниз. Виктору показалось, что сейчас ее собьют, но тут до врага добрались Вихри. Не все. Восемь из них противник ухитрился сбить на подлете небольшими, но густо летящими плазменными сгустками. То, что оставшиеся четыре ракеты прорвались к целям, объяснялось, видимо, достаточно серьезными повреждениями, полученными вражескими машинами в бою с истребителем. Как бы то ни было, четыре взрыва, принятые и отраженные защитными полями, отвлекли врага от беззащитной капсулы и дали ей шанс спасти пилота. И тут Виктор понял, что он следующий в очереди на раздачу плазмы. Не дожидаясь развития событий, он бросил машину вниз за спасительный холм, намереваясь под его прикрытием подобраться к врагу ближе. Виктор помнил про управляемое оружие противника, которое, возможно, могло достать его и вне зоны прямой видимости, но выбора все равно не было, и он предпочел надеяться на все еще держащийся рядом беспилотник союзников. Может чужой дрон и впрямь помог, но Виктор сумел приблизиться к танкам врага на дистанцию в один километр, и все еще не был сбит.

Виктор уже собрался бросить свой Ка-50 вперед из за гребня прикрывавшей его высоты, как с той стороны раздалось несколько мощных взрывов, слившихся в протяжный гул. В тот момент Виктор не понял, что произошло, но позже выяснилось, что не все расчеты Торнадо-С потеряли голову и ударились в панику во время избиения колонны залпами с орбиты и пушками штурмовиков. Едва миновала непосредственная угроза, уцелевшая транспортно-заряжающая машина перезарядила одну из пусковых установок. Цель на радаре обозначилась во всей красе, и пехотный лейтенант, принявший на себя командование после гибели старших по званию, отдал приказ открыть огонь.

Вертолет Виктора выскочил из-за гребня холма, и глазам пилота открылась драматичная картина. Один из оставшихся после боя с истребителем танков разорвало взрывом на две неравные части. Обе они дымились и не подавали признаков жизни. Последний танк тоже сильно пострадал, но был еще жив и даже куда-то стрелял. Его основной калибр и большую часть другого оружия уничтожил взрыв, но-что-то мелкое еще осталось и сейчас упорно посылало небольшие плазменные сгустки в сторону какой-то цели. Виктор перевел взгляд влево и увидел, что танк стреляет по спасательной капсуле, за бортом которой, согнувшись, прячется выбравшийся из нее пилот.

Обнаружив новую угрозу, вражеский танк всем корпусом развернулся в сторону воздушного противника. Виктор открыл огонь, на какую-то секунду опередив врага. Корпус вертолета завибрировал. Ка-50 стрелял из всего бортового оружия. Автоматическая пушка била длинной очередью на расплав ствола. Неуправляемые ракеты С-8 огненным смерчем неслись к танку, вылетая из пусковых блоков с максимально возможной скорострельностью. И все же танк успел выстрелить. Похоже, система наведения у него работала со сбоями, и плазменный шар попал не в кабину пилота, а вскользь задел правую турбину, но вертолету хватило и этого. Машину сотряс тяжелый удар. Виктора вжало в кресло боковым ускорением, и вертолет потерял управление. Холмы, деревья, горящие вражеские танки закрутились в бешеном хороводе. Автоматически сработала система спасения пилота. Хлопнули пиропатроны, и лопасти несущих винтов разлетелись в разные стороны. Отлетела выбитая направленным взрывом верхняя часть фонаря кабины, и реактивный двигатель ракетно-парашютной системы выдернул пилота вместе с креслом из гибнущей машины.

Раскачиваясь под куполом парашюта, Виктор наблюдал внизу результат своей атаки. От попаданий двух десятков восьмидесятимиллиметровых ракет и несчитанного количества пушечных снарядов вражеский танк превратился в мятую консервную банку. Уже сильно поврежденный в предшествующем бою, корпус машины не выдержал взрывов и в нескольких местах зиял проломами. И выглядел он абсолютно и окончательно мертвым.

Земля ударила Виктора по ногам. Освободившись от парашюта, он, прихрамывая, побежал к дымящейся спасательной капсуле. Хрупкий аппарат принял на себя несколько плазменных зарядов. Счастье, что они оказались небольшими и рассчитанными на уничтожение мелких целей вроде ракет или разведывательных беспилотников. В результате ценой превращения в груду металлопластикового хлама, корпус капсулы смог сберечь укрывшегося за ним пилота. Впрочем, не совсем. Человек в легком скафандре неподвижно лежал под бортом капсулы, свернувшись в позе эмбриона.

Виктор осторожно перевернул пилота на спину. Теперь стало видно, что скафандр в нескольких местах пробит. Видимо, при близком попадании осколки корпуса капсулы разлетелись с высокой скоростью. Неожиданно человек пошевелился, двинул рукой, непрозрачное стекло шлема сдвинулось вверх. На Виктора глянули два зеленых глаза. На бледном красивом лице очень молодой девушки, почти совсем девчонки, они выглядели огромными. Она попыталась что-то произнести, еще раз пошевелилась, но сразу потеряла сознание. На внутренней части шлема бледно светились два желтых и один красный огонек. Виктору они ничего не говорили, но цвет ему не нравился.

— Надо уходить, — сам себе скомандовал Виктор. — А то долбанут сейчас с орбиты, или опять эти прилетят.

Подхватив неожиданно тяжелое тело девушки-пилота на руки, Виктор побежал к недалекому перелеску. Над двумя пилотами из разных миров слегка покосившись, надсадно жужжа и с видимым трудом удерживая курс, кружил небольшой шестиугольный аппарат с короткими крылышками.

— Жив, курилка, — пробормотал Виктор, из последних сил ускоряя бег.

6 мая 2028 года.

21 час 20 минут.

Юг Финляндии. Борт аэрокосмического истребителя.

Почти четыре километра в секунду. Скорость ракет произвела на Корру впечатление. Для ее истребителя это, конечно, не предел, но сопоставимо. Координаты целей ей передали еще при вылете. Тридцать пять наземных машин кронсов редкой цепью продвигались на юг, к морю, то ли преследуя, то ли просто игнорируя сильно поредевшую группу бронированных машин аборигенов, попытавшуюся нанести по ним неудачный контрудар. Из восьми десятков танков две трети сгорели в первые минуты боя. И дроны не помогли. Стреляющий танк даже из-под маскполя с орбиты неплохо видно, а уж сканеры кронсов на земле их тем более сразу обнаружили. И хотя удар получился комбинированным, по всем правилам местной военной науки, не помог ни артналет ствольной артиллерии, ни атака полусотни штурмовиков и истребителей. Кронсам даже не понадобилось привлекать свою авиацию. Наземные машины сами справились.

Но кто-то в местных высоких штабах все же решил повторить попытку, сделав на этот раз упор на дальнобойные средства, и вот теперь одновременно с ракетами, сопровождаемыми Коррой, где-то внизу должны были дать залп установки реактивной артиллерии различных калибров, а после удара предполагалось повторить танковую контратаку.

ИскИн подал негромкий сигнал, привлекая внимание Корры к изменению обстановки на сканерах нижней полусферы. Красные отметки танков кронсов ползли вперед в трех сотнях километров впереди по курсу. Теперь же на боевой проекции стали быстро появляться небольшие зеленые точки стартовавших откуда-то с побережья реактивных снарядов. ИскИн пометил их, как залп РСЗО «Торнадо-С» войск Российской Федерации. Эта информация ничего Корре не сказала. Она, конечно, знала, что на планете нет единого правительства, и она разделена на отдельные государства, но в подробности не вникала. Буквально через десяток секунд последовал еще один массовый старт ракет. На этот раз это оказались РСЗО M-270 MLRS сил обороны республики Финляндия. Таким образом, теперь на цепь наступающих кронсов одновременно валилось с разных высотных эшелонов около четырех сотен реактивных снарядов. При этом Корра, исходя из слов капитана Никифорова, надеялась, что и пять ее гиперзвуковых подопечных преподнесут кронсам в конце своего пути какой-нибудь сюрприз.

Танки противника обнаружили угрозу. Навстречу лавине ракет и снарядов понеслись сгустки плазмы, выплюнутые орудиями непосредственной обороны наземных машин. Каждую секунду в небе вспухали десятки вспышек. Количество стремящихся к целям снарядов стремительно уменьшалось, но ставка на массовость залпа в какой-то мере себя оправдывала.

Дистанция между истребителем Корры и правым флангом цепи кронсов быстро сокращалась, и лейтенант злорадно подумала, что три плазменные торпеды, ждущие своего часа в носовых спонсонах ее машины, могут неплохо добавить зрелищности намечающемуся внизу фейерверку. В голове еще звучал голос местного пилота, попросившего ее прикрыть идущие к цели ракеты. Ведь знал же, что для него самого и его людей это почти верная смерть… Ну что ж, будем надеяться, что не зря.

Истребитель слегка качнуло, и к пяти рвущимся к целям гиперзвуковым Кинжалам добавились три еще более быстрых управляемых торпеды. Корра бросила машину в резкий вираж со снижением. Пуск торпед наверняка засекли, и теперь она ждала обстрела с орбиты и с земли, а может и явления по ее душу вражеских атмосферных машин. Но последовавшая реакция оказалась вялой. Видимо, у противника сейчас хватало других проблем. Мимо мелькнуло несколько плазменных зарядов, бесполезно врезавшихся в землю, подняв фонтаны грязи и каких-то обломков. Ну да попасть в аэрокосмический истребитель плазмой с орбиты дело не просто сложное, а практически дохлое. С земли же по ней не стреляли вообще. У наземных машин имелась масса более приоритетных целей.

Завершив маневр уклонения, Корра положила истребитель на обратный курс, одновременно наблюдая с помощью боевой проекции за происходящим на земле.

Первым цепь наступающих вражеских танков накрыл залп финских артиллеристов. Их реактивные снаряды прилетели чуть раньше остальных и отвлекли на себя больше всего залпов оборонительного оружия наземных машин. Из сотни выпущенных снарядов до целей добрались единицы. Точных попаданий не случилось. Расстояние между бронированными жуками кронсов превышало пятьдесят метров, поэтому редкие взрывы осколочно-фугасных боевых частей лишь осыпали несколько танков осколками, удары которых с легкостью отразили защитные поля. Но свою важную роль финские снаряды сыграли.

Сразу вслед за ними цепь кронсов накрыли трехсотмиллиметровые снаряды Торндо-С. Вот их до целей добралась почти половина. Четыре прямых попадания заставили силовые поля танков ярко вспыхнуть. Остальные ракеты поразили цели лишь ударной волной и осколками, но в отличие от финских снарядов, русские оказались заметно более мощными за счет более крупного калибра. В результате энергетическая защита практически всех танков оказалась изрядно посажена.

Комья земли от взрывов еще не успели упасть, как в три правофланговых танка уарили плазменные торпеды. Ярчайшие вспышки снесли силовые поля кронсов. Бушующий вихрь высокотемпературной плазмы добрался до броневых сегментов корпусов боевых машин. Для двух танков, наиболее сильно пострадавших от предыдущих попаданий, бой на этом закончился. Энергии, прорвавшейся через защиту, хватило на то, чтобы прожечь прочнейшую броню и ворваться через проломы внутрь машин, выжигая все на своем пути. Третий танк уцелел. По крайней мере, он сохранил целостность корпуса и даже способность двигаться. Но лишенный защитного поля и с полностью выведенным из строя вооружением, он уже не являлся полноценной боевой единицей.

Последними свое слово сказали пять ракет комплекса Кинжал. Они прибыли вслед за двумя волнами снарядов, и противоракетная оборона кронсов их проспала, а может просто не хватило скорострельности турелей непосредственной обороны. В двадцати километрах от цели головные части ракет сбросили обтекатели и вышибные заряды выбросили вперед по курсу десятки контейнеров, которые рассеялись по большой площади. Над цепью танков они с негромкими хлопками разрушились, выбросив в воздух мельчайшую взвесь жидкого взрывчатого вещества. Образовавшийся мелкодисперсный аэрозоль, накрыл вражеские машины. С небольшой задержкой сработали вторичные детонаторы, и огромное облако рвануло одновременно во всем объеме.

Корра, естественно, не могла в деталях наблюдать все эти стадии, но результат превзошел все ожидания. Разработчики объемно-детонирующих боеприпасов, в просторечии вакуумных бомб, даже в страшном сне не могли предположить, что они будут применяться против такого противника. Тем более, они не могли знать, что особенность технологии подрыва их изделия найдет лазейку в защите инопланетных танков. Нюанс заключался в том, что защитное поле не препятствовало движению газов низкой плотности и взвешенных в них мелких частиц вроде пыли или жидких аэрозолей. Не видели конструкторы защиты в них угрозы. Поэтому взрывчатое газовое облако свободно затекло за границу силового поля, и уже там взорвалось, обрушив на машины кронсов мощнейшую ударную волну. Броня устояла, но навесное оборудование, сканеры, стволы орудий, ходовая часть, эмиттеры защитного поля… все эти важные механизмы получили повреждения разной степени. Поля погасли или еле светились. Часть коротких «ножек», расположенных вдоль корпуса, за счет которых кронсы столь быстро перемещались по пересеченной местности, вырвало с корнем или изогнуло под нелепыми углами. В общем, еще одного удара артиллерии машины бы не выдержали. Но, как видела на боевой проекции Корра, сил у местных военных на этом участке уже не осталось. Некому оказалось добить кронсов из-за горизонта. Почти все установки залпового огня сгорели в пламени ответного удара с орбиты, а других столь серьезных средств у местных здесь не имелось.

Однако бой еще не завершился. На перепаханное взрывами выжженное поле из тлеющего перелеска выскочили три десятка финских танков — все, что осталось от танковой бригады после неудачного контрудара. Теперь расклад изменился. Главный калибр почти у всех кронсов выбило при объемной детонации, а сохранившиеся на некоторых танках турели непосредственной обороны оказались не способны пробить лобовую броню Леопардов с одного попадания. Финны сходу открыли огонь. Оперенные болванки подкалиберных бронебойных снарядов с воем и искрами рикошетили от броневых сегментов машин кронсов. Шесть секунд на перезарядку и смену типа боеприпаса, и снова залп, на этот раз кумулятивными снарядами. Одина из машин кронсов резко дернулась, задымила и остановилась, но остальные сменили тактику и начали точными ударами турелей малых калибров прожигать броню Леопардов многократными попаданиями в одну точку.

Еще одного кронса финские танкисты все-таки сожгли. Впечатляющий столб огня вырвался из разорванной на части машины. Но на этом их военное счастье закончилась. Полыхнул огнем получивший второе попадание правофланговый Леопард. Соседнему танку разорвало гусеницу, и он развернулся боком к противнику. Кронсы немедленно воспользовались представившейся возможностью. Бортовая броня не выдержала, плазма прорвалась внутрь танка, и подбитая машина превратилась в огненный гейзер, извергающий пламя из сорванных внутренним давлением люков. А потом в бой вступила орбитальная группировка кронсов. Активно маневрирующий танк не очень удобная цель для одиночного выстрела с орбиты, но при высокой плотности огня начинает работать статистика. Семь машин кронсы уничтожили прямыми попаданиями, два танка перевернуло близкими взрывами, и из их люков стали выскакивать танкисты, пытаясь спастись в недалеком перелеске. Атака захлебнулась, и оставшиеся на ходу финские танки начали отходить, отчаянно маневрируя. Прикрывая их отступление, над полем боя появились три штурмовика Хорнет — все, что смогли наскрести ВВС Финляндии для этой операции после понесенных при поддержке контрудара на Тампере катастрофических потерь. Выпущенные самолетами восемнадцать ракет воздух-земля заставили кронсов отвлечься на новую угрозу. В результате Хорнеты добились только одного попадания, окончательно обездвижив одну из машин противника. Остальные ракеты кронсам удалось сбить с помощью уцелевших турелей непосредственной обороны, но все равно, атака штурмовиков смогла выиграть для отступающих Леопардов драгоценные секунды, позволившие пятнадцати танкам выйти из боя и спрятаться под прикрытием маскировочных полей, создаваемых беспилотниками чужаков.

— Борт-35 вызывает базу. — Корра решила, что в штабе должны знать о происходящем.

— Здесь база, тридцать пятый.

— Наблюдаю бой местных с танками кронсов к югу от точки высадки «Д». Продвижение кронсов остановлено. Четыре из тридцати пяти машин уничтожены. Остальные сильно повреждены и имеют остаточную боеспособность не выше двадцати процентов. Местные войска разбиты и отходят. Нужно добивать противника. Прошу прислать хотя бы пару штурмовиков. Отчет ИскИном отправлен.

— Ждите, тридцать пятый… — оператор взял паузу для согласования. — Ваш запрос отклонен.

— Но…

— Корра, — к диалогу подключился ее непосредственный начальник. — командующий не санкционировал удар. Он сказал только два слова: «Еще рано». Продолжай выполнять задание.

Командир прервал связь.

ИскИн заверещал сигналом тревоги. Со стороны моря приближались две цели, идентифицированные им, как вражеские штурмовики. Они намеревались атаковать уже и так сильно разбитые орбитальным ударом позиции местных артиллеристов, расположенные вдоль прибрежного шоссе. А с севера к этим же позициям стремились непонятно откуда там взявшиеся три танка кронсов. Возможно, они тихо продвигались все это время под маскировочными полями, не обнаруживая себя стрельбой, а может сканеры прошляпили их по какой-то другой причине, но появились они на боевой проекции совершенно неожиданно.

— Ну, нет… — прошипела Корра злобной кошкой, бросая истребитель в боевой разворот.

6 мая 2028 года.

США, Вашингтон

Президентский противоатомный бункер

— Госпожа президент, в целом наши прогнозы оправдываются, — министр обороны позволил себе легкую улыбку.

— Мне не нравится ваше «в целом», Майк. В деталях и мелочах всегда скрывается что-нибудь нехорошее. Доложите подробнее.

— Третья сила оценила нашу пассивность. Отсутствие агрессии со стороны войск США, даже несмотря на потери, привело к резкому снижению активности чужих. Высаженные ими десанты прекратили продвижение по нашей территории. Есть предположение, основанное на косвенных наблюдениях, что они перебрасывают силы в районы наибольшего сопротивления.

— В Россию?

— Да. В Россию и в те страны, кто еще пытается активно отбиваться.

— У нас есть данные о том, что там происходит?

— Русские особо и не скрывают. Они передают всю, ну или почти всю, информацию о столкновениях с третьей силой по открытым каналам. На данный момент им совместно с финнами удалось остановить продвижение одного из десантов в направлении Хельсинки. Цена, правда, запредельна. Русские потеряли элитную артиллерийскую бригаду, а финны лишились почти всей авиации и половины своей артиллерии и танков. Под Воронежем, Красноярском и Хабаровском русские наземные войска отступают с большими потерями. Чужаки, прилетевшие первыми, помогают им чисто формально. Похоже, они хотят подставить наши войска под удар третьей силы. С русскими у них это вполне получилось.

— Когда с русскими будет покончено, кто станет следующим? — вступил в обсуждение госсекретарь.

— Сложно сказать, но наша задача сделать так, чтобы чужаки сцепились между собой раньше, чем всерьез примутся за нас. Такой расклад даст нам возможность и дальше стоять в стороне.

— Во что нам это стояние в стороне обходится, Майк? Каковы наши потери на данный момент?

— Госпожа президент, — министр обороны слегка помедлил, собираясь с мыслями. — гражданские потери пока не ясны, но интенсивность обстрелов наших городов резко снизилась. По потерям сухопутных войск данные уточняются, хотя уже сейчас можно говорить от нескольких тысячах погибших. ВВС сидит на базах под прикрытием маскировки, предоставленной первыми пришельцами. Если у них и есть потери, то чисто случайные. По флоту данные точнее. Мы потеряли авианосцы «Джордж Вашингтон», «Дуайт Эйзенхауэр», «Рональд Рейган» и «Джеральд Форд» вместе с эскадрами сопровождения. Корабли подверглись атаке плазменным оружием с орбиты. Никаких эффективных мер противодействия они предпринять не смогли.

— Что с остальными авианосцами? Почему они не подверглись атакам?

— Идут к берегам США. Их успели прикрыть беспилотные летательные аппараты чужих. Четыре авианосные эскадры погибли в самом начале вторжения, когда прикрытия еще не было. Возможно, сейчас, с учетом нашей пассивности, по ним не стали бы стрелять.

— Вы думаете, они там будут разбираться в национальной принадлежности кораблей? — вмешался госсекретарь.

— Не знаю, Стивен. Гадать, мне кажется, бессмысленно.

— Господа, не отвлекайтесь на частности. Нам необходимо выработать линию дальнейшего поведения. Если я правильно вас поняла, Майк, вы предлагаете сохранять позицию невмешательства в конфликт, несмотря на наши потери? Очень тяжелые, заметьте, потери.

— Да, госпожа президент. Нам нужно сохранить вооруженные силы боеспособными как можно дольше, а не сжигать их, как русские и финны, в боях с намного превосходящим противником. Пусть все вокруг истощают себя в бесплодных попытках сопротивления. Тем легче нам будет потом.

— Майк, — подключился к беседе директор ЦРУ, — ты говорил о возможности подтолкнуть чужаков к боевым действиям между собой. Эта мысль представляется мне перспективной. Прилетевшие первыми ведь не скрывают от нас места посадки своих кораблей и районы сосредоточения наземной техники. Они сами скидывают эти данные на наши радары, чтобы мы их не приняли за врагов. Я нигде не ошибся?

— Пока все верно, Алекс.

— Тогда почему бы нам не слить эти данные третьей силе. Как я понимаю, новые чужаки просто не видят противника под маскировочными полями. Поэтому они атакуют только доступные цели, то есть наши войска и корабли, не спрятанные под полями. Ну и всех тех, кто в них самих стреляет, естественно.

— И как вы себе представляете такой слив информации, Алекс? — с ноткой интереса произнесла госпожа президент. — Это может быть, и, я думаю, обязательно будет воспринято, как предательство. Мы рискуем получить двух врагов вместо одного.

— Риск, безусловно, имеется. Но… мы ведь не будем передавать третьей силе информацию об объектах чужаков на территории США. Об их базах и войсках в России у нас тоже есть данные… К тому же, если пришельцы схватятся между собой подальше от нашей территории, будет только лучше. Боюсь, там будет довольно жарко.

В зале совещаний повисла пауза.

— Алекс, вы уже продумали технические детали этой операции? — наконец задала вопрос президент.

— Мы работаем над этим…

— Госпожа, президент, срочная информация, — прервал директора ЦРУ министр обороны. — Только что беспилотные аппараты чужаков, прикрывавшие наши войска и корабли маскировочными полями, одновременно покинули позиции и, резко ускорившись, скрылись в северо-восточном направлении.

— Похоже, господа, в пассивной позиции есть не только преимущества, — мрачно произнесла госпожа президент. — Алекс, ваш выход. Максимально ускорьте подготовку информационной операции.

Земля. Окрестности города Тверь.

Место посадки флагмана сводного десантного флота Империи.

6 мая 2028 года. 23 часа ровно.

Генерал Кентий в задумчивости рассматривал шар Старших. За прошедшие часы его свечение стало интенсивнее и приобрело неприятный красно-оранжевый оттенок. Происходящее в данной точке пространства Старшим явно не нравилось, но пока еще не до такой степени, чтобы они пошли на прямое вмешательство. Вот когда шар ярко засветится красным и его свечение начнет пульсировать…

— Господин командующий, — голос старшего аналитика прервал его размышления.

— Что у вас, лид-капитан?

— Данные по действиям аборигенов с момента начала высадки кронсов обработаны ИскИном корабля и нашей службой. Я готов доложить результаты.

— Приступайте.

Лид-капитан развернул над пультом проекцию планеты с контурами материков, границами государств и выделенными разным цветом участками.

— Активность войск аборигенов крайне неравномерна. Максимальной величины она достигает в центральной и северо-восточной части крупнейшего материка планеты. Здесь при сравнительно небольшом участии нашей авиации аборигенам удалось нанести противнику ощутимые потери. Наибольшего успеха они достигли при отражении атаки наземных машин Кронсов, продвигавшихся на юг из точки высадки «Д».

— Опустите подробности этого эпизода. Детали я посмотрю в письменном отчете.

— Единственная подробность, господин генерал, — слегка замявшись, произнес аналитик. — Местным удалось остановить кронсов благодаря применению оружия, игнорирующего защитные поля.

— Вот как? Это интересно. И что же это за оружие?

— Мгновенно распыляемый аэрозоль взрывчатого вещества, который детонирует во всем объеме. Этот туман свободно проникает за границу поля и взрывается уже там. К сожалению, применение этой технологии весьма ограничено. В космосе, а также против быстро движущихся целей она бесполезна. Нужна достаточно плотная кислородная атмосфера. Кроме того, требуется некоторое время на образование облака взрывчатого газа. Десятые доли секунды, но при высоких скоростях даже это уже много.

— У нас такое оружие когда-нибудь было?

— Насколько я знаю, нет. По крайней мере, для преодоления защитных полей эта технология точно никогда не применялась.

— Хорошо, лид-капитан, вернемся к этому позже. Продолжайте доклад.

— Итак, наиболее сильное противодействие вторжению оказывают Россия, Финляндия и, в последние тридцать-сорок минут, Китай и Индия. Я использую самоназвания государств, поскольку почти все они более-менее удобопроизносимы. Пытаются что-то сделать еще несколько стран, расположенных вокруг указанных, но в силу сравнительной слабости их вооруженных сил на ситуацию их действия практически не влияют.

— А что остальные?

— Ведут себя крайне пассивно. На атаки кронсов не отвечают. Стараются уклониться от любого боя и отсиживаются под нашими маскировочными полями. Особенно трудно объяснить поведение таких государств, как США и группа стран на западе крупнейшего материка. Технологически они развиты лучше тех, кто ведет себя наиболее активно. Такая ситуация не была предусмотрена планом. Мы рассчитывали на то, что все войска аборигенов будут активны. В результате у кронсов появилась возможность маневра силами со спокойных участков на наиболее напряженные, что осложняет нам задачу.

— У нас нет времени разбираться в тонкостях душевной организации аборигенов. Не хотят воевать — и хрен с ними. Перебросьте всех дронов и аэрокосмические машины на помощь тем, кто сражается с врагом. И подумайте над тем, возможно ли передислоцировать наземные силы и зенитные комплексы…

— Господин генерал, — перебил командующего голос оператора контроля пространства, — тяжелые артиллерийские платформы кронсов пришли в движение. Они выдвигаются на низкие орбиты над крупнейшими городами планеты. На позициях наиболее эффективного огня платформы окажутся через пятнадцать-двадцать минут.

— Ну что ж, кажется, мы дождались того, чего хотели. Надеюсь, враг поверил в то, что на планете нет ничего опасного для крупных кораблей. Передайте зенитным комплексам: огонь открывать только по команде с флагмана. До этого пусть сидят тихо под полями, даже если их будут убивать.

6 мая 2028 года. 23 часа 20 минут.

Московская область.

Поселок Ногинск-9.

Главный центр разведки космической обстановки.

Серия толчков, сопровождавшихся глухими звуками взрывов, сотрясла стены бункера. Похоже, Место расположения Главного центра разведки космической обстановки более не являлось секретом для противника. Посты наблюдения с поверхности успели доложить о бьющих в землю молниях и катастрофических разрушениях инфраструктуры, после чего замолчали.

В оперативном зале мигнул и погас свет. Где-то под полом завибрировали мощные электрогенераторы и включилось аварийное освещение. Сбитый с ног очередным толчком майор Девятов начал подниматься с пола, подобрав слетевшую с головы фуражку и стряхивая с волос и плеч пыль и мелкую бетонную крошку, насыпавшуюся из прорезавшей потолок трещины.

Бросив взгляд на свое рабочее место, он с удовлетворением отметил, что оборудование уцелело, и на мониторе продолжает отображаться какая-то информация.

Вокруг поднимались и приводили себя в порядок другие офицеры.

— Осмотреться и оценить повреждения. Результаты доложить по готовности. — вывел людей из оцепенения голос полковника Киселева.

Девятов стряхнул пыль с экрана монитора и запустил тест. Бункер продолжал сотрясаться от близких разрывов, и майору приходилось прикрывать собой клавиатуру и монитор, чтобы их снова не засыпало пылью и мелкими осколками. Наконец, на экране появились результаты теста.

— Товарищ полковник, докладывает майор Девятов. Тест всех основных и резервных каналов связи провален. Информацию извне мы больше не получаем.

В этот момент бункер сотряс очередной удар. Потолок с треском просел на десяток сантиметров, забросав людей обломками. В воздух клубами поднялась пыль. Свет погас уже окончательно. В зале раздавались крики и стоны. Кто-то из офицеров, видимо, получил ранения.

Вновь сбитый с ног Девятов лихорадочно ощупывал пространство вокруг себя. Наконец он наткнулся рукой на свой портфель, расстегнул его и нащупал в одном из внутренних отделений зажигалку. Сам майор никогда не курил, но считал, что зажигалка у любого мужчины под рукой должна иметься. Вот просто, чтоб была. А в этой конкретной модели, купленной по случаю в отпуске в Крыму, в торце имелся еще и фонарик.

Не слишком яркий свет небольшого диода намертво увяз в летающей в воздухе бетонной пыли. Прикрыв лицо рукавом и стараясь дышать через раз, Девятов попытался сориентироваться в обстановке.

— Товарищ полковник, вы живы? Вам нужна помощь? — выкрикнуть это фразу майору удалось только как следует прокашлявшись от забившей горло вездесущей пыли.

Девятову никто не ответил. Крики и стоны людей к этому моменту тоже прекратились. Обстрел продолжался. Отколовшись от потолка, прямо на столы с электронным оборудованием рухнул здоровенный кусок бетона с торчащими в стороны огрызками арматуры. Майор попытался пробраться к выходу из зала. Там, за дверью, располагалось дежурное помещение, в котором должны быть люди. Там же расположена шахта лифта и колодец аварийного выхода на поверхность. Чтобы добраться до выхода требовалось сперва перебираться через обломки мебели, оборудования и куски бетона. Девятов разорвал брючину о торчащий прут арматуры. Ногу пронзила боль. К счастью, удалось отделаться глубокой царапиной. Продвинувшись на несколько шагов, Девятов увидел причину того, что на его крики никто не отвечал. Огромный кусок бетонной плиты перекрытия просел, завалив большую часть оперативного зала. Видимо, пока еще был свет, майор увидел лишь начало этого процесса, а окончательно выход завалило уже в темноте. Под таким завалом остаться в живых можно только случайно, попав в какую-нибудь каверну между обломками. В любом случае, разобрать такой завал вручную Девятов не смог бы никак. Оставалось только подумать о собственном спасении. Основной выход намертво завален. Сверху нависает лежащая под наклоном бетонная плита, усеянная трещинами и дырами от вывалившихся кусков бетона, истекающих мелкой пылью. Внизу техническое помещение, которое, возможно, уцелело, но выхода в него из оперативного зала нет. Или все-таки есть? В стенах, кажется, были съемные панели, за которыми, как помнил, Девятов, располагались коммуникации. И, вроде бы, где-то там же должен находиться технический колодец, по которому проходят силовые кабели от резервных генераторов к оперативному залу и к оборудованию связи и радиолокации, размещенному на поверхности.

С большим трудом и удвоенной осторожностью майор пробрался обратно к своему рабочему месту. Оно находилось в дальнем конце зала, почти у самой стены. Видимо это майора и спасло, поскольку стена устояла, и опирающаяся на нее часть плиты перекрытия тоже не рухнула на пол.

Подобрав с пола обломок арматуры с прилепившимся к ней куском бетона, майор начал внимательный осмотр уцелевшего участка стены. С помощью импровизированного ломика он отдирал декоративные панели. Из-за пыли он почти ничего не видел. Дышалось все тяжелее, но он упорно продолжал работу, поскольку других вариантов спасения все равно не просматривалось. Кабельный колодец обнаружился неожиданно. Одна из панелей оторвалась на удивление легко, и за ней обнаружилась ниша, откуда в засыпанное пылью лицо Девятова дохнул легкий поток свежего воздуха.

Совершенно не думая, о том, что в колодце еще могут находиться кабели под высоким напряжением, майор просунул в нишу руку с фонариком и осмотрелся. Шахта оказалась узкой, но протиснуться ему удалось. Все-таки предполагалось, что кабели нужно как-то обслуживать, а иногда и пробрасывать новые. Поэтому в стене обнаружились даже довольно удобные металлические скобы. Света слабосильного диода не хватило, чтобы увидеть верхний или нижний конец колодца, но выбор майор сделал сразу. Лезть вниз, еще глубже в мертвый бункер ему совершенно не хотелось, и Девятов начал медленно подниматься вверх, цепляясь за скобы и протискиваясь между проложенными повсюду кабелями. В паре мест он чуть не застрял. Колодец, видимо, оказался конструкционно крепче других помещений бункера, а может Девятову просто повезло. Тем не менее, шахту деформировало смещениями грунта, и в ней образовалось несколько узостей с торчащими во все стороны разорванными кабелями.

По мере продвижения к поверхности поток свежего воздуха становился все отчетливее, и вскоре Девятов различил слабое пятно света. Верхнюю часть колодца срезало взрывом. На счастье майора ударная волна не сплющила стены колодца, а ушла в сторону, выбросив из образовавшейся воронки тонны земли и бетонных обломков. Выбравшись на поверхность, майор упал на еще горячую землю и некоторое время лежал неподвижно. Обстрел прекратился. Стрелять здесь уже было не во что. Вокруг простирался лунный ландшафт, в одном из кратеров которого лежал лицом вверх майор Девятов.

Через пару минут он нашел в себе силы вскарабкаться на край воронки и оглядеться. В темноте наступившей ночи глазам майора открылось феерическое огненное шоу. Над недалекой Москвой кипел бой. Из темного неба на столицу стремительно падали плазменные заряды, порождая на земле яркие вспышки взрывов. Расстояние не позволяло различать детали и оставалось лишь предполагать, какой ад творится сейчас в городских кварталах. Но увидел Девятов и то, что пробудило в его затуманенном сознании некоторую надежду. Из ближайших пригородов столицы часто били в небо толстые ярко-фиолетовые жгуты энергетических разрядов. Зенитные комплексы чужаков, наконец, сказали свое слово. И еще майор рассмотрел более знакомые ему картины. Развернутые вокруг Москвы зенитно-ракетные комплексы сейчас показывали все, на что они способны. Что там высвечивалось на их радарах, Девятов знать не мог, но ракеты С-500, Буков, Торов и даже Панцирей-С1 густо изрезали ночное небо инверсионными следами. Многие из них промахивались или просто сбивались невидимым противником, но некоторые все же находили свои цели, и тогда в ночном Московском небе вспухали впечатляющие дымно-огненные облака.

Не в силах оторваться от завораживающего зрелища, Девятов стоял посреди изрытого воронками поля, бывшего некогда центром слежения за космическим пространством. Он не знал, сколько прошло времени, но в какой-то момент высоко в небе появилась яркая точка, которая начала быстро разгораться, превращаясь в огромный огненный болид. Сначала бесшумно, а потом с низким воем он разорвал плотные слои атмосферы, теряя на лету фрагменты и превращаясь в метеоритный рой, который спустя несколько десятков секунд скрылся за горизонтом, и вскоре оттуда с оттяжкой накатил звук тяжелого удара.

Юг Финляндии. 40 километров к северо-востоку от города Котка

6 мая 2028 года. 23 часа 30 минут

Виктора хватило метров на пятьсот. Все же он пилот, а не спецназовец, да и кроссы в последний раз бегал, когда еще состоял на действительной службе. А ведь уже шесть лет прошло…

Ноги еле передвигались. Руки, вообще, налились свинцом, и он понял, что сейчас просто уронит раненую девушку. Аккуратно опустив свою ношу на покрытый мхом участок земли, Виктор осмотрелся вокруг. Прозрачный перелесок, вычищенный аккуратными финнами от сухостоя и упавших деревьев, казался плохим убежищем. Куда большие надежды Виктор возлагал на кружащийся над кронами аппарат союзников.

— Ну что ты там жужжишь, железка? — негромко произнес Виктор, глядя вверх. — Сообщай скорее своим, чтобы летели сюда и забирали своего раненого пилота. Я ведь не медик. Да и не ясно, можно ли снимать с нее скафандр. Может она только благодаря ему и жива еще.

Дрон никак не отреагировал на слова пилота, продолжая медленно описывать круги у них над головами.

— Тупая железка, — беззлобно констатировал Виктор, испытывая на самом деле скорее симпатию к поврежденному аппарату, из последних своих электронных и механических сил выполняющему поставленную задачу по маскировке людей.

Немного поколебавшись, Виктор достал и разорвал упаковку индивидуального медпакета, еще раз внимательно осмотрел девушку-пилота. Дыры в скафандре казались небольшими. Крови вытекло совсем немного. Возможно, скафандр принял какие-то меры по спасению своей раненой хозяйки, хотя утверждать это с уверенностью Виктор бы не стал. Наложив в меру своих невеликих медицинских умений нетугие повязки прямо поверх скафандра, Виктор решил этим ограничиться, боясь своими неумелыми действиями сделать только хуже.

Раненая девушка так и оставалась в бессознательном состоянии. Сколько она еще продержится, Виктор не мог оценить даже приблизительно. Оставаться на месте не имело смысла. Чего тут можно дождаться? Разве что вражеских танков. С трудом подняв показавшуюся еще тяжелее девушку на руки, Виктор побрел в сторону шоссе, вдоль которого, как он надеялся, могут сейчас отходить к Выборгу остатки разбитого артиллерийского соединения.

Уже ощутимо стемнело, когда Виктор уловил далеко впереди рык мощных моторов тяжелой техники. Боясь не успеть, он аккуратно уложил раненую под приметным деревом и бросился бежать на звук. В окружающем сумраке он не сразу заметил открывшуюся впереди лесную дорогу, и неожиданно выскочив на нее, увидел выворачивающий из-за поворота танк. Одинокий Т-80 довольно быстро двигался ему навстречу, лязгая гусеницами и отчаянно ревя газотурбинным двигателем. Видимо, танк играл роль бокового дозора отступающей колонны и поэтому двигался на некотором удалении от шоссе. Виктор побежал навстречу боевой машине, размахивая правой рукой. Его заметили, и танк остановился.

— Кто такой? — спросил появившийся из верхнего люка танкист.

— Капитан Вершинин, ВКС. Пилот Ка-50, который прикрывал вашу колонну. Сбит в бою с танками противника.

— О…! Видели мы ваш бой, товарищ капитан. Оператор беспилотника нам запись показал. Расстояние, правда, великовато оказалось, но мы рассмотрели. Хорошо вы им вмазали. Я лейтенант Сиваков. Придан со своим взводом артиллеристам в усиление. В качестве одной из задач как раз должен был попытаться вас найти. Парашют на записи мы видели.

— Лейтенант, у меня там, в лесу, — Виктор махнул рукой в нужном направлении — раненый пилот союзников. Требуется срочная эвакуация. Помогите донести.

— Хренасе, какие пошли расклады… Простите, товарищ капитан. Василий! Бери Дениса и бегом с товарищем капитаном за раненым.

Через пять минут девушку-пилота аккуратно положили на броню за башней танка, подстелив для смягчения толчков какую-то неопределенную одежду вроде засаленного ватника. Виктор кое-как устроился рядом. Командир танкистов спустился в башню доложить по рации о встрече. Танк тем временем двинулся вперед. Медленно, чтобы не растрясти раненую.

Через несколько минут голова лейтенанта появилась из люка.

— Товарищ капитан, мне приказано доставить вас и раненого до ближайшего пригодного для посадки вертолета места. За вами высылают Ми-24 с бригадой медиков. Обещают быть минут через двадцать. До встречи с вертолетом я с экипажем перехожу в ваше подчинение.

— Хорошо, лейтенант. Вас как зовут?

— Алексей.

— Ну а я Виктор. Вот что, Алексей, уже темнеет, но сейчас ночи светлые. Надо сухую поляну найти поблизости. У тебя карта в планшете имеется?

— Имеется, — ответил лейтенант, доставая обрезиненное электронное устройство с тускло засветившимся экраном. — Вот, товарищ капитан. Это место, я думаю, нам подойдет. Отсюда километра три будет. Мы как раз в нужном направлении движемся.

Через четверть часа Т-80, ломая кусты, выкатился на лесную поляну. Лейтенант тут же доложил по рации о своих координатах, и буквально через десять минут Виктор услышал шум винтов вертолетов. Вскоре над верхушками деревьев появилось три машины: ударно-десантный Ми-24, неофициально называемый крокодилом и два ударных Ми-28Н «Ночной охотник». Старичок Ми-24 сразу пошел на посадку, а двадцать восьмые зависли над поляной. Рядом с вертолетами Виктор рассмотрел и знакомый шестиугольный силуэт чужого беспилотника. Из десантного отсека Крокодила выскочили трое в камуфляже. Двое тащили носилки. Третий бежал рядом, придерживая фуражку, которую норовили снести воздушные потоки от продолжавших вращаться винтов.

— Капитан Вершинин?

— Так точно, товарищ полковник.

— Полковник Васнецов, военная разведка. Раненого мы забираем. Вы тоже с нами в вертолет. Лейтенант, — полковник повернулся к танкисту, — спасибо за отлично выполненную работу. Возвращайтесь к колонне. Сейчас вокруг пока тихо. До Выборга, надеюсь, дойдете без проблем.

— Есть! — лейтенант козырнул, кивнул Виктору и скрылся в башне танка.

Через минуту Ми-24 уже оторвался от земли.

— Докладывайте, капитан. — потребовал полковник Васнецов, устроившись на жестком сиденье десантного отсека напротив Виктора, — Про бой можете не рассказывать, я видел запись с беспилотника.

— После катапультирования и приземления обнаружил рядом с обломками спасательной капсулы раненого пилота союзников. Это оказалась молодая девушка. Она ненадолго пришла в сознание, но ничего сказать не успела. Сразу же принял решение покинуть поле боя, чтобы не подвергнуться повторной атаке противника.

— Одобряю.

— Нес ее на руках, сколько сил хватило. Потом остановился. Думал оказать первую помощь. Но она в скафандре. Снимать или разрезать его я не решился. Наложил повязки прямо поверх. Потом понес ее дальше. Над нами все время кружил поврежденный беспилотник союзников. Возможно, поэтому никто нас не обнаружил. Потом услышал звук танкового мотора. Побежал наперерез, оставив раненую в лесу. Дальше вы все сами знаете.

— В целом все правильно сделали, капитан. Не уверен, правда, что перевязку вообще стоило делать, но с этим пусть медики разбираются.

— Товарищ полковник, ей надо к своим. Нельзя с нее скафандр снимать. Похоже, только благодаря ему она еще жива.

— Думаешь, самый умный, капитан? — неожиданно перешел на «ты» полковник, — Впрочем, ладно, у нас пришли к похожим выводам. Мы летим сейчас к ближайшему месту посадки транспорта чужаков. Ну, не к ближайшему вообще, а к ближайшему на нашей территории. Минут сорок нам лететь. На месте действуем по обстоятельствам. Вынесем ее из вертолета на носилках и пойдем к границе защитного поля. Ты пойдешь первым. Все ясно?

— Так точно, товарищ полковник.

— Вот и хорошо. — полковник поднялся с сиденья и перешел в ту часть отсека, где медики склонились над лежащей на носилках девушкой-пилотом.

Только сейчас Виктор как-то скачком осознал, насколько сильно устал. Поерзав на неудобном жестком сиденье, он закрыл глаза и мгновенно отключился. Проснулся Виктор от толчка в плечо.

— В окно глянь, капитан. Питер бомбят, суки.

Вертолет обходил северную столицу по большой дуге. Уже стемнело, и сам город просматривался плохо, но яркие росчерки стремительно падающих с неба зарядов плазмы в темноте было видно отлично. Как и вспышки попаданий. Примерно половина города горела, и сполохи огня зловеще отражались в казавшейся черной воде Невы. С земли в ночное небо густо летели ракеты и трассы автоматических пушек. В кого они целились, оставалось неясным, поскольку обстрел явно велся с орбиты.

— Товарищ полковник, по кому наши ведут огонь?

— Там жуткая каша сейчас. Атака комбинированная. С низкой орбиты садят крупным калибром. Минут десять, как из космоса спустилась какая-то здоровенная хрень и с высоты восемьдесят километров стала лупить по городу. Одновременно прилетела авиация. Вот по ней наши и бьют. Да только толку мало. Но не сидеть же молча и жать смерти. А башни чужаков молчат, как будто их это вообще не касается.

Словно услышав слова полковника, окружавшие город редким кольцом зенитные комплексы проснулись. Десятки пульсирующих фиолетовым огнем энергетических импульсов ударили вверх одновременно. Почти все они били по невидимой в черной вышине цели, но некоторые залпы находили и более близкие атмосферные цели. Небо над Питером расцвело вспышками гибнущих вражеских машин.

— Засада, — злорадно произнес полковник, — классическая мышеловка. А мы все играли роль приманки. Слабенькой, легко доступной, вкусной приманки. Вот скоты! Сколько наших погибло… Но задумано неплохо, надо признать.

Виктор не отрываясь смотрел в окно. Внезапно плотность огня с орбиты резко ослабла, а мгновение спустя высоко в небе на пару секунд вспыхнуло рукотворное солнце, осветив своими злыми лучами горящий город.

— Вот так вам, суки! — зло произнес полковник, — знаешь, капитан, иногда мне кажется, что мы еще побарахтаемся.

— Не знаю, товарищ полковник, башнями чужаков прикрыты только Питер, Москва и Новосибирск.

— Я помню, — сквозь зубы ответил полковник, но тему развивать не стал.

Яркая вспышка по противоположному борту заставила всех резко обернуться. На месте летевшего чуть впереди и справа Ми-28Н вспух огненный шар. По бортовой броне простучало несколько осколков. Пилот бросил Ми-24 в боковой вираж с уходом влево-вниз. Оставшийся Ночной охотник расцвел огненными сполохами четырех стартовавших ракет Игла-В и грохочущими факелами огня автоматических пушек. Он не стал повторять маневр Крокодила. Наоборот, резко увеличив скорость до максимума, пилот Ми-28Н начал уход вправо со снижением, пытаясь отвлечь неожиданно появившегося воздушного противника от сопровождаемого Ми-24.

Был ли огонь двадцать восьмого хоть сколько-нибудь эффективен, Виктор рассмотреть не смог. Противника он, вообще, не видел. Тем не менее, повторной атаки не последовало. Видимо, с учетом творящегося над Питером побоища, у вражеского пилота хватало проблем и без случайно подвернувшихся вертолетов.

Больше до самой цели их никто не трогал. За пару минут до посадки полковник приказал пилотам открытым текстом передавать сообщение чужакам о том, что у нас на борту их раненый пилот со сбитого истребителя.

Видимо, их все-таки услышали. Во всяком случае, когда носовая фара Ми-24 высветила купол защитного поля, установленного вокруг транспортного корабля чужаков, внизу их уже ждали. Рядом с открытым в поле проходом стояли четверо людей в глухих скафандрах явно боевого назначения, с непривычного вида ручным оружием.

Едва Ми-24 коснулся земли, они бегом направились к нему. За чужаками низко над землей скользила капсула, подходящая по размеру под человеческое тело. Молча дождавшись, пока медики в камуфляже выгрузят из десантного отсека носилки с раненой, встречающие аккуратно подхватили пилота и бережно уложили ее в раскрывшееся нутро капсулы. Трое из них, подчинившись, видимо, отданной по внутренней связи команде, сразу же бегом отправились вслед за капсулой к проходу в защитном поле. Четвертый, немного поколебавшись, развернулся к молча стоящим людям.

С легким шорохом втянулось в невидимые пазы черное забрало шлема. На земных военных глянуло усталое лицо уже немолодого мужчины. Все также, не произнося ни слова, он вскинул руку к шлему в чисто земном воинском приветствии. Совершенно автоматически, по воспитанной годами привычке, стоящие напротив него военные ответили тем же. Вновь опустив забрало шлема, чужак, резко развернувшись, зашагал вслед за своими товарищами.

Окрестности города Воронеж.

7 мая 2028 года. 06 часов 20 минут.

Полковник Дергаев, командир шестой гвардейской танковой бригады, не спал уже третьи сутки. Боевая тревога застала бригаду прямо в поле во время учений. События развивались настолько стремительно, что сохранились в памяти лишь отрывочными фрагментами. Безумная суета с заправкой машин и загрузкой боекомплекта, прилет беспилотников чужаков (чуть палить по ним сдуру не начали, идиоты с инициативой), потом выматывающий ночной марш на подступы к Воронежу и развертывание на наспех оборудованном оборонительном рубеже. Толпы беженцев на дорогах, пробки из гражданских и военных машин, разбитая и сожженная техника, мрачные лица людей, молча уступающих дорогу танкам и провожающих их взглядами, иногда ничего не выражающими, а иногда наполненными сочувствием. Насколько безнадежна их попытка остановить или хотя бы задержать ТАКОГО врага, понимали даже сугубо штатские люди. Вспышки над горизонтом с западной стороны, далекий гул канонады, прошедшая над колонной девятка штурмовиков Су-25 с пристроившимся к ним чужим истребителем, похожим на трехгранный наконечник копья. Обратно они не вернулись. Может, ушли другим маршрутом… Выход из строя техники, которую приходилось просто бросать на обочинах, истерики потерявших друг друга в этой толчее людей, в общем, обычный бардак отступления все еще огрызающейся армии, уже понимающей, что поражение близко, но еще не утратившей стального стержня дисциплины.

Вот с чем на удивление не возникало проблем, так это с данными об обстановке. Это казалось непривычным. Чужаки исправно скидывали в закрытую сеть информацию о положении наземных и воздушных сил противника. Пользуясь этим, командование попыталось нанести по наступающим вражеским танкам удар крылатыми ракетами из акваторий Азовского и Черного морей. Однако из этой затеи ничего толкового не вышло. Расчет строился на одновременности выхода ракет к целям, и действительно, все сорок шесть Калибров вынырнули из-за невысокого пологого гребня длинного холма, протянувшегося на несколько километров, практически одновременно. И так же одновременно были сбиты. По кораблям азовской флотилии и черноморского флота в ответ прилетел орбитальный залп, но какой-то вялый. Многие корабли получили повреждения, некоторые даже серьезные, но ко дну пошел лишь один малый ракетный корабль. Командование снизошло до подчиненных и сообщило информацию о массированной ночной бомбардировке крупнейших городов России и мира, в ходе которой противник понес значительные потери в крупных артиллерийских кораблях. Так что теперь, по оценкам генштаба, ожидалось снижение интенсивности орбитальных ударов.

Полковник смотрел на экран, куда оператор вывел картинку с летящего на запад беспилотника. Аппарат прижимался к самой земле, поэтому поле обзора широтой не радовало, но зато такой полет позволял надеяться увидеть противника вблизи хотя бы на несколько секунд. На планшете Дергаева танки противника отображались синими ромбами. Более двух сотен машин, разрезавших своим стремительным продвижением полосу обороны пятнадцатой мотострелковой бригады, практически полностью выбив ее танковый батальон, попытавшийся закрыть прорыв, и рассеяв пехоту, теперь беспорядочно отступающую в южном и северном направлениях. Беспилотник выскочил из-за гребня очередной возвышенности, и полковник, наконец, смог рассмотреть врага. Впрочем, через пару секунд аппарат вспух огненным облаком от прямого попадания плазменного сгустка. Полковник просмотрел запись последних секунд в покадровом режиме. Противник двигался тремя волнами отстоящими друг от друга примерно на километр. Над быстро движущимися бронированными жуками проносились плоские аппараты, напоминающие по форме кленовые листья. Как такое может летать в атмосфере, полковник совершенно не понимал, однако летало, и довольно неплохо. Именно такая штуковина и сожгла в итоге беспилотник. Вражеские танки выглядели совершенно целыми. Не сильно, но равномерно светились защитные поля, все машины держали одинаковую, весьма высокую скорость. До них тридцать километров. Практически рядом. Для врага минут пятнадцать хода.

— Ну что ж, товарищи офицеры. Наш выход, — полковник оглядел сосредоточенные лица своих подчиненных, с удовлетворением отметив, что паники в их глазах не заметно, хоть и очевидно, что людям по-настоящему страшно.

Перед самым рубежом развертывания к их колонне присоединилось два дивизиона тяжелых огнеметных систем ТОС-1А «Солнцепек». Воодушевленное успехом применения объемно-детонирующих боеприпасов в Финляндии, командование решило бросить этот козырь на стол и здесь, на берегу Дона. Дергаев приказал им занять позиции вдоль реки и сразу после залпа уходить вдоль берега в северном направлении на Семилуки. Потом перезарядиться и далее действовать по обстановке. ТОСы могли забрасывать свои двухсотдвадцатимиллиметровые реактивные снаряды на шесть километров. Расстояние невеликое и, возможно, стоило поставить их в боевые порядки танков. Но полковник не стал рисковать и оттянул ценные машины примерно на километр в тыл от переднего края обороны.

Пока противник их не видел. Все-таки маскировочные поля чужаков — великая вещь. Если бы не они, бригаду уже смешали бы с землей, а так… может еще повоюем.

— Товарищ полковник, авиация просит вас на связь.

— Полковник Дергаев — представился командир бригады, активировав устройство связи, встроенное в шлем полевой экипировки.

— Капитан Никифоров на связи. Веду пятерку МИГ-31. Нас сопровождают два аппарата чужаков. Не истребители, это точно. Истребители я знаю. Может, штурмовики, но, скорее, бомбардировщики. Уж больно здоровые. У меня приказ отработать по указанным вами целям.

— Чем работать будете?

— Бомбы. АБОВПМ-50.

— А подробнее?

— Авиационная бомба объемного взрыва повышенной мощности. Эквивалент пятидесяти тон тротила. Почти тактический ядерный заряд. По одной штуке на самолет.

— По одной?

— У нас перехватчики, а не бомберы, товарищ полковник, а весит она семь тонн.

— Понял тебя, капитан. Когда будешь над нами?

— Девять минут.

— Очень хорошо. Не отключайся. Сейчас укажем цели.

— Принято. Жду… Товарищ полковник?

— Что у тебя еще?

— Могу попробовать указать цели бомбардировщикам чужаков. Однажды они уже выполнили мою просьбу.

— Вот как… Пожалуй, цели пусть сами выбирают, мы ведь даже не знаем, чем они будут бить. А вот время удара… Попроси их начать одновременно со сбросом ваших бомб.

— Сделаю. Но подтверждения от них, скорее всего, не будет. Так что результат узнаем только в момент начала атаки.

— Все ясно. Выполняй задачу, капитан, — произнес полковник и отключил связь. До начала боя нужно было еще много всего сделать.

Дергаев едва успел поставить задачи подчиненным. Для реализации его идеи требовалось до секунд согласовать бомбовый удар капитана Никифорова с работой дивизиона реактивной артиллерии и дивизиона самоходных гаубиц, входящих в штат бригады, с залпом восьмерки приданных в ему в усиление ТОСов, и, с действиями трех танковых батальонов, являвшихся основной ударной силой бригады. Мотострелковый батальон полковник решил на передний край не выдвигать за явной бесполезностью в предстоящем бою. Пакет целеуказания для МИГов он сбросил Никифорову буквально за минуту до атаки.

— Сообщение от командира МИГов. Сброс бомб через тридцать секунд. — доложил оператор связи.

— Время «Ч», — произнес Дергаев и одновременно отправил со своего планшета команду подразделениям бригады. Через тридцать секунд он услышал грохот орудий самоходных гаубиц и вой пролетающих над головой реактивных снарядов.

Больших надежд на реактивную артиллерию полковник не питал. Осколочно-фугасные снаряды его штатных РСЗО и термобарические боеприпасы ТОСов вряд ли могли пробить защиту вражеских танков. Как, впрочем, и гаубичные снаряды. Полковник хотел лишь занять средства активной обороны противника борьбой с многочисленными воздушными целями, чтобы отвлечь их от действительно опасных своей запредельной мощностью вакуумных бомб.

— Капитан Никифоров на связи.

— Что у тебя, капитан?

— Чужаки отстрелялись одновременно со сбросом наших бомб. Что-то типа ракет воздух-земля. Разворачиваются и уходят. Мы идем с ними. Наблюдаю серию взрывов на поверхности. Это ракеты чужаков. Нашим бомбам еще секунд тридцать лететь… Отключаюсь. Нас атакует авиация противника.

Заблаговременно поднятая пара разведывательных беспилотников перед своей неизбежной гибелью успела показать панораму идущих в атаку вражеских танков. Четыре танка из первой волны чадно горели. Еще полтора десятка машин явно получили различные повреждения, но остались в строю, хотя и замедлили скорость движения. Поля у них больше не светились, а на поверхности брони виднелись черные подпалины. Три волны наступающих бронированных мокриц выглядели одновременно грозно и омерзительно. Танки противника расцветились многочисленными вспышками выстрелов. Они встречали летящие в них реактивные снаряды и осколочно-фугасные чемоданы ствольной артиллерии. С задержкой в несколько секунд атакующие цепи накрыла сотня снарядов, выпущенных танками Дергаева с закрытых позиций. Танкисты установили взрыватели на дистанционный подрыв, и летящие над полем боя снаряды с громкими хлопками лопались над машинами противника, осыпая их бесполезным, с первого взгляда, градом осколков. Десяток из ста девяноста двух термобарических боеприпасов, выпущенных ТОСами, сумели достичь целей и на земле вспухли огненные облака объемных взрывов. Кое-где вставали редкие фонтаны земли от немногих прорвавшихся сквозь заградительный огонь снарядов самоходной артиллерии и ракет РСЗО бригады. Никакого впечатления на противника эта иллюминация не произвела, разве что чуть пригасила защитные поля нескольких вражеских танков.

Но тут на стол лег главный козырь полковника Дергаева. Бомбы объемного взрыва легли точно в указанные полковником цели: три в центр второй волны атакующих с дистанцией триста метров друг от друга, и по одной в промежутки между танковыми волнами, напоминая изображенную точками цифру пять на кубике для игры в кости.

Ярчайшие вспышки взрывов осветили окрестности на несколько километров вокруг. Полковник никогда раньше не видел летающих мокриц. Теперь такая возможность ему представилась. Ближайшие к эпицентрам танки противника ударной волной смяло и подбросило в воздух. Часть машин перевернуло и протащило по земле несколько десятков метров. В радиусе полукилометра от места взрыва мощнейшая ударная волна смела защитные поля машин противника и нанесла им различные повреждения, оказавшиеся, правда, в большинстве не критическими. Поле боя затянула пыль и дым от горящей техники.

Ответ противника не заставил себя ждать. Уцелевшие вражеские танки синхронно дали залп своим управляемым оружием. Больше сотни багрово светящихся вытянутых эллипсоидов стремительно рванули к обозначившим себя стрельбой целям. Позиции РСЗО и самоходной артиллерии расцвели дымными взрывами, сопровождавшимися несколькими вторичными детонациями боеприпасов в транспортно-заряжающих машинах. ТОСам повезло чуть больше. Они успели начать смену позиции, но и их накрыло очень качественно. Единственная уцелевшая пусковая установка и две ТЗМ начали отход в северном направлении в соответствии с полученным ранее приказом. Второй залп накрыл исходные позиции танковых батальонов, но тридцать Армат и семь десятков Т-90 уже покинули их, устремившись вперед в контратаку.

Полковник видел на командирском планшете, как целыми гроздьями гаснут отметки его боевых машин и как вспыхивают сообщения о потере связи с подразделениями, но самым неприятным открытием для него стало то, что количество вражеских отметок уменьшилось всего на три десятка. Остальные вражеские танки продолжали движение вперед, а авиация противника возвращалась к полю боя, потеряв четыре из четырнадцати машин, но покончив с бомбардировщиками союзников и МИГами. Хотя нет… двум МИГам, кажется, каким-то чудом удалось уйти.

— Батальонам прекратить атаку и выйти из боя, — Дергаев прекрасно понимал, что атака в лоб на полторы с лишним сотни оставшихся в строю вражеских машин приведет лишь к бесполезной гибели людей и техники. Но приказ запоздал. Танки успели выйти на рубеж открытия огня. Дружный залп сотни машин выглядел впечатляюще, но бронебойные подкалиберные снаряды, выброшенные во врага танковыми пушками, увязли в защитных полях, лишь ненамного снизив их мощность. Повторения финского сценария не получилось. Слишком много здесь оказалось машин противника. А дальше все стало совсем плохо. Над полем боя волной прошлись вражеские истребители, без помех расстреливая сверху танки Дергаева. Совершенно не рассчитанная на поражение плазменными боеприпасами броня земных танков вспухала огненными пузырями. Дивизион зенитных ракетных комплексов Панцирь-С1 попытался прикрыть гибнущие батальоны, выпустив по воздушным целями сорок восемь ракет и поливая врага из очень неплохих скорострельных тридцатимиллиметровых пушек. Истребители отвлеклись на новую цель, сбивая летящие в них ракеты и игнорируя многочисленные попадания небольших снарядов, не способных пробить защитное поле.

Но тут в бой вмешалась новая сила. Стремительно появившись из-за края командирского планшета, глазам полковника предстала группа из тридцати пяти отметок машин союзников. Танки чужаков Дергаев видел пока только на фотографиях. Четырехметровой высоты шагающие машины чем-то напоминали горилл. Бронированные монстры обладали схожей пластикой в движении. Полное отсутствие шеи делало конструкцию более компактной. Оставалось неясным, где расположено оружие, но, видимо, оно скрывалось внутри корпуса, появляясь лишь в момент выстрела. Машины двигались удивительно легко и практически не оставляли следов на земле, как будто они ничего не весили. При этом многотонные на вид аппараты могли резко менять направление движения, непредсказуемо отпрыгивая в любую сторону и даже назад.

Огневой мощью, как оказалось, союзники обладали впечатляющей. Первыми на себе это ощутили самолеты противника. На спинах бронированных горилл хорошо просматривался горб, напоминающий ранец, но составляющий единое целое с корпусом. Именно оттуда вертикально вверх стартовали тридцать ракет (ну или что-то их сильно напоминающее) и быстрыми огненными росчерками рванулись к летающим машинам. Почти все добрались до целей. Одним попаданием у истребителя срывало защитное поле. Второго, как правило, хватало для того, чтобы он неуправляемым огненным комом устремился к земле. Воздушным силам противника сразу стало не до Армат и Т-90. Пять уцелевших истребителей развернулись на нового врага и дали нестройный залп, после чего разошлись в стороны, стремясь выйти из боя.

Шагающие машины союзников не стали стрелять им вслед, а быстро покрыв отделявшее их от танков Дергаева расстояние, заняли места в их боевых порядках. К этому моменту из сотни Армат и Т-90 в строю осталось менее сорока машин, да и то лишь потому, что вражеские танки практически перестали по ним стрелять, полностью переключившись на более опасного противника.

— Отставить выход из боя. Поддержать огнем и маневром действия союзников, — отменил полковник свой предыдущий приказ. — Мотострелковому батальону, зенитчикам и службам обеспечения начать отход в направлении на Семилуки.

Танки Дергаева продолжали вести огонь, постоянно меняя позиции, а пришельцы из космоса схватились между собой во встречном бою.

— Союзники несут потери, — негромко произнес начальник штаба бригады.

— Вижу, Михалыч, вижу…

— Надо отводить наших ребят, иначе всю бригаду положим.

— Нет, товарищ подполковник. Нельзя. Сейчас парней спасем, а как потом отношения с союзниками строить будем? После всего этого?

— Думаете, у нас будет это «потом», Константин Петрович?

— Не знаю, Михалыч. Не знаю. Но если и не будет, то лучше здесь и в бою, чем с голодухи и холода, прячась в лесу.

— Товарищ полковник, разрешите возглавить взвод охраны штаба и присоединиться к батальонам?

— Хрен тебе, Михалыч. Я пока здесь старший по званию. Так что взвод поведу я, — произнес Дергаев, выходя из командно-штабной машины и разворачиваясь к командирам трех состоящих при штабе Т-90 и командирского танка на базе Т-72. — Заводи!

С каждой минутой становилось все очевиднее, что союзники бой проигрывают. Из тридцати пяти гариллоподобных машин в бою оставалось лишь четырнадцать. Остальные сломанными куклами лежали на поле боя, не подавая признаков жизни. На удивление, они не горели, хотя повреждения на многих из них выглядели весьма значительными. Враг тоже понес ощутимые потери. Дымящиеся обломки металлических мокриц заполняли собой все поле зрения, но почти сто танков продолжали атаку. Союзники начали пятиться, непредсказуемо перемещаясь и продолжая вести огонь.

— Начать организованный отход вместе с машинами союзников, — отдал последний в этом бою приказ своей бригаде полковник Дергаев.

На другой стороне Дона из окна верхнего этажа одной из воронежских высоток за боем внимательно наблюдал одетый в гражданскую одежду еще достаточно молодой мужчина, отзывавшийся на псевдоним Проныра. В сильный бинокль он видел, как начали отход немногие оставшиеся на ходу Т-90 и Арматы вместе с десятком скачущих, как обезьяны машин пришельцев, и как накатывается, прижимая их к берегу Дона, волна чужих танков. Третьей силы, как назвал их куратор, поставивший Проныре задачу и передавший ему кофр со спецоборудованием. Проныра ждал. Куратор потребовал уверенной прямой видимости, поскольку передача данных пойдет по двум каналам: радиоволнами с помощью направленной антенны и модулированным лазерным лучом. И, главное, на направлении передачи не должно быть русских войск и их союзников. Жукоподобные машины разделились. Часть из них продолжили бой с отходящими на север вдоль реки танками и «обезьянами», а остальные направились прямо к берегу. Проныра решил, что нужный момент настал. Активировав прибор указанной в инструкции комбинацией клавиш, он тщательно навел визир на головную «мокрицу» и плавно вдавил кнопку включения передачи данных. «Мокрица» дернулась и развернулась в его сторону, готовая открыть огонь. Пороныра инстинктивно упал на пол и закрыл голову руками. Но выстрела не последовало. Прибор продолжал работать, передавая информацию. Проныра осторожно приподнялся над подоконником. Инопланетный танк стоял неподвижно и продолжал «смотреть» на Проныру. Прошло около двух минут. Инструкция требовала от Проныры держать контакт как можно дольше. Передача должна была повторяться циклически. Внезапно «мокрица» вновь пришла в движение и, не обращая более внимания на Проныру, двинулась дальше, догоняя ушедшие вперед машины.

Агент достал из кармана выданный куратором коммуникатор, нажал кнопку вызова, дождался ответа и произнес в микрофон кодовую фразу: «бандерлогам видно хорошо». Тем самым он отчитался перед куратором об успешном выполнении задания. В кофре передатчика раздался громкий щелчок. Проныра обернулся, и это оказалось последним действием в его не такой уж и долгой жизни. Хлопок не слишком сильного взрыва на верхнем этаже высотки не привлек ничьего внимания, что и неудивительно на фоне происходивших вокруг событий.

Земля. Окрестности города Тверь.

Место посадки флагмана сводного десантного флота Империи.

7 мая 2028 года. 11 часов 10 минут.

Генерал Кентий пил горячий фруктовый напиток и с интересом рассматривал голографическую панораму, висящую на стене кают-компании. Кто-то весьма талантливо обработал запись бортового регистратора шагающего танка: развернул изображение, подняв точку съемки на несколько метров вверх, придал ему трехмерность и убрал мешающее восприятию задымление. У генерала возникло ощущение, что он смотрит на происходящее из кабины зависшего невысоко над землей десантного бота. На переднем плане панорамы во всех деталях просматривалась цепь идущих в атаку танков одной из местных армий. Вернее, в атаку продолжали идти меньше половины машин. Остальные горели, подбитые огнем бронетехники и авиации кронсов. Строй вражеских машин виднелся вдали, километрах в трех от точки съемки, а пять сильно побитых истребителей в форме кленовых листьев уходили к горизонту. Картина производила сильное впечатление. Порыв местных танкистов, стремящихся, несмотря на очевидную разницу в количестве и качестве техники, любой ценой остановить врага, вызывал невольное уважение.

— Это бой на подступах к городу Воронеж, — отвлек генерала от созерцания картины голос мастер-полковника Шрея, начальника штаба сводного десантного полка. Я увидел ее в кают-компании младшего комсостава и попросил разрешения перенести сюда.

— Попросил разрешения? У младшего комсостава?

— Панораму сделал мастер-сержант Гравэ, непосредственный участник событий. Из тридцати пяти машин его роты выйти из боя смогли только семь. Они дрались в одном строю с землянами. От русской танковой бригады осталось девять машин. В общем, приказывать я не счел возможным.

— Ты становишься сентиментальным. Я видел сводку по этому бою. Это война, Шрей. Потери, как ни печально, неизбежны. Но в чем-то ты, пожалуй, прав. Как ты назвал аборигенов? Землянами?

— Это самоназвание. Но все наши называют местных только так. Тех, с кем сражаешься плечом к плечу, как-то язык не поворачивается называть аборигенами.

Генерал неопределенно хмыкнул в ответ и вновь перевел взгляд на картину.

Вой сигнала тревоги резко разнесся по помещениям корабля.

— Атака кронсов. Прошу командный состав срочно прибыть в зал оперативного управления, — раздался по системе оповещения голос начальника дежурной смены.

Транспорт ощутимо тряхнуло. Защитное поле приняло и отразило удар противника.

— Что происходит? — выкрикнул генерал, врываясь в зал.

— Одновременная атака с орбиты, авиацией и наземными силами всех шести мест посадки наших транспортов на этом континенте.

— Но как? Откуда у них данные о координатах мест посадки? Их сканеры не могли пробить наши маскировочные поля.

— ИскИн флагмана предполагает предательство. Утечку информации.

Генерал издал злобный рык.

— Потом, все потом. Аналитики, прогноз ситуации!

— Мы не отобьемся. Кронсы собрали практически все оставшиеся силы для шести концентрированных ударов по нашим транспортам. Положение в двух точках посадки безнадежно уже сейчас. Их прикрывало по одному корвету. В остальных точках по два.

Транспорт вновь вздрогнул от очередного попадания

— Мощность поля семьдесят три процента, — тут же доложил оператор защитных систем.

Генерал пристально вглядывался в тактическую голограмму. Почти сотня ударных платформ кронсов валились в атмосферу над местом посадки флагмана, ведя плотный огонь. Хорошо хоть тяжелых артиллерийских кораблей среди них не оказалось — повыбили их при попытке атаки на города, хоть и ценой потери большинства зенитных комплексов. Пока подавляющую часть плазменных зарядов удавалось рассеивать встречными энергетическими импульсами, благо расстояние давало автоматическим системам управления огнем время для наведения. Вот только расстояние быстро сокращалось. Из нижних слоев атмосферы атаковали разномастные аэрокосмические машины кронсов. В основном штурмовики, конечно. А по земле с юга надвигался, как это принято у врага тремя цепями, бронированный вал из трех сотен танков.

Все, что имелось у Кентия, это два корвета, превращенные в неподвижные точки ПВО и ДОТы одновременно, сорок шагающих танков, всего пара истребителей и один штурмовик. По-настоящему тяжелого вооружения, ну может кроме зенитных комплексов, у Кентия не имелось изначально. Не положено оно десанту по штату. А тем, что есть, прав аналитик, не отбиться. Есть, правда еще местные войска, расположившиеся за периметром силового поля, но как-то не верится в то, что они смогут существенно повлиять на исход дела.

— Войска землян открыли огонь, — тактическая голограмма расцвела множественными пусками ракет и пунктирами прогнозируемых траекторий их полета.

«Опять это слово «земляне», — отметил про себя генерал, — «Да, сдвинулось что-то в головах у солдат Империи».

Генерал уже немного разбирался в боевой технике русской армии. Глядя на голограмму он видел, что по танкам кронсов отстрелялось два дивизиона Торнадо-С, по штурмовикам выпустили ракеты комплексы С-400, а единственный здесь дивизион С-500, способный достать до целей в ближнем космосе, нанес удар по снижающимся космическим кораблям.

Поле транспорта все чаще содрогалось и вспыхивало пятнами попаданий. Скоро оно перестанет полностью гасить удары и транспорт начнет получать повреждения.

— Сканеры фиксируют массовый старт ракет шахтного базирования, а также крылатых ракет с мобильных пусковых установок. — доложил оператор контроля пространства и вывел на тактическую голограмму экстраполяцию траекторий полета ракет. Пунктирные линии сходились в точке, в которую через несколько минут ожидалось выдвижение наземных машин кронсов.

— Интересно, это их последний козырь? — генерал сохранял спокойствие. Не только внешнее. Смерти он почему-то не боялся, хотя она уже недвусмысленно стучалась в окошко частой дрожью немаленькой туши транспорта. Возможно, из за переизбытка адреналина в крови, а может и еще почему, но кроме боевого азарта Кентий сейчас ничего не испытывал.

— Сканеры дальнего обзора обнаружили выход в обычное пространство двух крупных соединений космических кораблей, — последовал новый доклад оператора, — Идентификация выполняется. ИскИн предполагает прибытие флотов Ц-7 и Ц-8 из рукава Ориона… От прибывших соединений поступил запрос на связь.

— Принять.

Рядом с тактической голограммой нарисовалась объемная фигура адмирала Трия. За его спиной просматривалась часть боевой рубки флагмана флота Ц-8.

— Приветствую вас, Адмирал, — произнес Кентий, обозначив легкий наклон головы.

— Генерал! Рад видеть вас в добром здравии. Мои аналитики вас уже похоронили. Да и сканеры флагмана говорят, что вы там не скучаете. Я прав?

— Прошу простить, господин Адмирал, мой корабль под атакой. Мы ведем бой, но, боюсь, он скоро закончится. Вы позволите мне вернуться к управлению?

— Обозначьте цели, генерал, — голос Трия резко изменился, — сбросьте онлайн-копию вашей тактической голограммы. Возвращайтесь к руководству боем.

— Выполняю.

Адмирал Трий, не прерывая связи, развернулся к подчиненным.

— Легким силам и крейсерам флота Ц-7 очистить орбиту от кораблей противника. Авианосцам разгон к планете и готовность выпустить аэрокосмические машины. Линкорам выйти на геостационарную орбиту и принять целеуказание с поверхности. Десантным силам флотов разгон к планете и высадка десанта по мере пробития безопасных коридоров. Флот Ц-8 легкими силами и крейсерами обеспечить деблокаду атакуемых баз сводного десантного полка, организовать внешнее охранение зоны боевых действий, выделить два авианосца и два линкора во временное подчинение флоту Ц-7.

Адмирал повернулся к появившейся сбоку от него копии тактической голограммы, переданной Кентием, некоторое время внимательно ее разглядывал, потом поднял взгляд на отдающего распоряжения подчиненным генерала. Дождался паузы и спросил:

— Генерал, что за дружественные отметки вокруг ваших баз? Это ведь не наша техника.

Это местные войска, господин адмирал. Они воюют вместе с нами.

— Генерал? Вам ведь был отдан четкий приказ не вступать в контакт с аборигенами! Как это понимать?

— А мы и не вступаем, господин адмирал. Понимаем друг друга без слов. — Кентий бросил взгляд на шар Старших и чуть не вздрогнул от неожиданности. В последний раз шар интенсивно светился злым красным светом, а сейчас сияние померкло и имело лишь незначительный оранжевый оттенок, — Вот и на артефакт Старших можете взглянуть. Все в пределах допустимого.

Внезапно транспорт сотрясся от одновременного тройного удара. Поле не выдержало и отключилось. Часть энергии плазменных зарядов все же рассеялось и поглотилось полем, но и оставшейся хватило, чтобы наделать дел. Десантный транспорт, конечно, не торговый корабль. Броня имеется, системы борьбы за живучесть тоже. Но и не линкор, и даже не крейсер. Свет погас, но ключевое оборудование не осталось без энергии, черпая ее из автономных источников. Помещение стало медленно наполняться дымом. Всех, кто не сидел в креслах по боевому расписанию, сбило с ног. Связь с адмиралом, однако, не прервалась.

— Что у вас происходит, генерал?

— Тройное попадание. Корпус пробит. Пожары. Пока локальные.

— Продержитесь десять минут, генерал, и мы разнесем вокруг вас все в пыль.

— Землян только не побейте. У них защитных полей нет.

Корпус транспорта сотряс новый удар. На этот раз попадание оказалось одиночным, но в отсутствие защитного поля вся энергия взрыва пошла на разрушение брони и внутренних конструкций корабля. В носовой части образовалась дыра, в которую свободно вошел бы шагающий танк. Связь прервалась, но тактическая голограмма еще отражала картину боя. Оба корвета полностью лишились полей, и сейчас вяло отстреливались от наседающих танков кронсов. С орбиты уже почти не стреляли. Там у врага появились новые интересные занятия. Шагающие танки, бросившиеся в контратаку, чтобы отвлечь противника от добивания транспорта, сейчас по большей части лежали бесформенными обломками в паре сотен метров от корабля. Лишь две машины еще продолжали вести огонь. Воздушный бой тоже как-то затих, по крайней мере, ни своих, ни чужих машин на голограмме не просматривалось. А вот металлические жуки вражеских танков как раз вышли на оптимальную дистанцию огня. За войска землян Кентий беспокоился зря. Не за что уже оказалось беспокоиться. Дым, горящие обломки и глубокие воронки на месте разбитых позиций. Впрочем, судя по тактической голограмме, кто-то все же успел выйти из боя.

— Ну что ж, господа, — уже никуда не торопясь произнес Генерал, — все когда-то заканчивается, в том числе и безупречная служба императору. Служить с вами было ч…

Закончить генералу не дали. В этот момент до танковых волн кронсов дотянулись, наконец, крылатые и баллистические ракеты, выпущенные за тысячи километров отсюда со стратегических бомбардировщиков Ту-160, Ту-22 и даже с турбовинтовых Ту-95, с подводных лодок и ракетных кораблей, с направляющих мобильных пусковых установок и из стационарных бетонных шахт. Весь это безумный зоопарк различных марок и систем смертоносного железа, разработанный людьми для убийства себе подобных, нашел для себя, наконец, достойное применение. Не все ракеты успели переоснастить объемно-детонирующими боеголовками. Что-то вообще переделывали чуть ли не на коленке, заставляя не предназначенные для ударов по наземным целям ракеты выполнять несвойственные им задачи. Но залп получился качественным. Пять сотен ракет, большинство которых на финишном участке траектории разогнались до нескольких скоростей звука. С разных направлений они накрыли танковый вал кронсов. Что там кронсы успели сбить на подлете, осталось загадкой, но на относительно ограниченном пространстве разверзся рукотворный вулкан. Ударные волны сталкивались, отражались друг от друга и взаимно усиливались. Этот эффект заметили еще немцы во вторую мировую войну, столкнувшись с залпами русских «Катюш». Сейчас же сила взрывов во много раз превосходила мощь оружия той войны.

Лишенный защитного поля транспорт принял бортом видимый невооруженным глазом фронт ударной волны и с протяжным скрипом сминаемых опор покосился на десяток градусов.

Поднятые в воздух тучи пыли, обломков и дыма оседали несколько минут, а потом глазам генерала Кентия и его офицеров предстал пейзаж, уместный для безатмосферного астероида, но никак не для кислородной планеты. Но среди кратеров и воронок продолжали двигаться танки кронсов. Не все. Далеко не все. С поблекшими полями, явно видимыми повреждениями ходовой части и оружия, они упорно лезли вперед, и почти сразу вновь открыли огонь, сила которого, правда, уже не шла ни в какое сравнение с тем, что они могли показать до удара.

Десантный транспорт продолжал вздрагивать от попаданий и местами гореть. Он даже еще немного накренился на поврежденных опорах, но на этом успехи кронсов закончились. Сначала в боевых порядках побитых «мокриц» встали огненные фонтаны взрывов, порожденные мощным орбитальным ударом, а через десяток секунд над полем пронеслись знакомые силуэты, напоминающие трехгранные наконечники копий, засыпая последние вражеские машины тучей управляемых плазменных торпед.

— Господин генерал, — обратился к командующему с хитрой улыбкой начштаба, вытирающий кровь, текущую из рассеченной брови, — вы что-то начали говорить про службу с нами.

— Ах да… Ну что ж, господа, служить с вами доставляет мне истинное удовольствие.

Борт флагмана сводного десантного флота Империи

8 мая 2028 года.

Мастер-майор Кэлви, командир эскадрильи аэрокосмических машин, приданной учебной базе, а позже сводному десантному полку, прикоснулся к входному сенсору личной каюты генерала. Кентий открыл сам, встретив офицера прямо у входа, хотя мог бы открыть дверь дистанционно. Последние события оказали заметное влияние на взаимоотношения людей, сделав их менее формальными.

— Проходите, мастер-майор. Если хотите, могу угостить вас фруктовым клю.

Кэлви знал слабость генерала к этому напитку и не стал отказываться.

Разлив ароматный клю по чашкам, генерал перешел к теме, ради которой пригласил к себе командира эскадрильи.

— Пора подводить итоги, мастер-майор… довольно печальные итоги.

— Так точно, господин Генерал. В эскадрилье осталось три истребителя и один штурмовик. Бомберы погибли все. Машины нуждаются в серьезном ремонте.

— Я знаю. Вы присылали отчет. Такие потери у всех, Кэлви. К сожалению, у всех.

— Но мы ведь живы, господин командующий. Значит, еще не все потеряно.

— Командующий теперь адмирал Трий, но вы правы, конечно. Вы подготовили представление на награждение отличившихся в боях? — сменил тему генерал.

— Еще утром, господин генерал, но ждал личной встречи.

— Скидывайте мне на планшет… Так. Посмертно, посмертно… да, это даже не обсуждается, — проговорил генерал, ставя положительные резолюции на награждение погибших пилотов, — Ага, лид-лейтенант Корра. Ранение в бою, три уничтоженных и две поврежденных наземных машины противника, успешно выполненное задание по прикрытию самолетов союзников и выпущенных ими ракет… Это так самая девочка, которая плохо понимает приказы?

— Ну, не совсем, господин генерал. Она не получала прямого приказа не вступать в бой. Только рекомендацию.

— Защищаете своих людей? Это правильно, мастер-майор. Будем считать, что вы меня убедили. Утверждаю. И внеочередное звание тоже. Смотрим дальше… Ну, по мастер-лейтенанту вопросов нет, заслужил. Здесь тоже все ясно… Э…Что?!! А это что, Кэлви?!!

— Представление к ордену за особые заслуги перед Империей, господин генерал.

— Но… Вы надо мной издеваетесь?! Да это и не ваш человек, в конце концов. Я думаю, его есть кому наградить.

— Господин генерал… это действительно не мой подчиненный. Но он спас в бою офицера имперского флота. Офицера моей эскадрильи. С риском для жизни. С риском, практически несовместимым с жизнью. В него кронс в упор стрелял. И сбил. А он вынес лид-лейтенанта с поля боя, и потом доставил к нам с помощью своих соотечественников. И главное, он совершенно не обязан был это делать. Он не давал присягу Императору. Он вообще не гражданин Империи. Простой пилот земной армии, который даже от своего командования такого приказа не получал. Он сделал это сам. САМ, понимаете. По собственной инициативе, хотя мог бы просто улететь. Танк этот уже никакой опасности для прикрываемой им колонны не представлял. Я проверил по статуту ордена. Все подходит идеально.

Генерал задумчиво сделал глоток своего любимого фруктового напитка, посмотрел на командира пилотов и усмехнулся уголком губ.

— Ну что ж, мастер-майор. Награждение этим орденом я не могу утвердить своей властью. Нужна виза адмирала Трия. Сегодня я буду у него на флагмане, и список офицеров, представленных к высшим наградам Империи за эту операцию, как раз одна из тем нашей встречи. Не только вам, Кэлви, интересно посмотреть, как начальство роняет челюсть в пол от неожиданности.

Окрестности от города Выборг в сорока километрах от российско-финской границы.

Авиабаза ВКС России

9 мая 2028 года.

Девятое мая. День Победы. Победы в той далекой войне, живых свидетелей которой практически уже не осталось. Но память жива, и торжественное построение на летном поле с речью командира базы, флагом, и торжественным маршем личного состава должно состояться независимо от того, висят ли на орбите инопланетные линкоры и авианосцы, или нет. Это в разрушенной орбитальными ударами Москве можно перенести парад на 24 июня, как это было в победном 1945 году, а здесь, на авиабазе под Выборгом, все состоится сейчас.

Виктор стоял в офицерском строю на фоне немногих оставшихся целыми вертолетов и слушал необычную для таких мероприятий речь полковника Крымского. Слишком свежи еще были воспоминания, и не мог полковник не провести параллели между той войной и той Победой и последними событиями. Но закончить речь полковнику не дали.

Над летным полем базы неспешно прошли два истребителя союзников. Обдав стоящих в строю людей легкой волной теплого воздуха, они не торопясь совершили поворот и опустились на ВПП метрах в пятидесяти от молча смотрящих на них землян. Из раскрывшихся кабин выбрались пилоты. Шлемы они оставили в своих машинах и быстрым шагом, но без лишней спешки направились к людям. Высокого светловолосого пилота, идущего чуть впереди, Виктор видел впервые, а вот второго, вернее вторую, он узнал сразу. Забыть огромные зеленые глаза, глянувшие на него из-под забрала летного шлема в горящем финском лесу, Виктор даже и не пытался, понимая, что все равно бесполезно. Метров за десять до офицерского строя пилоты перешли на непривычный русскому глазу строевой шаг. В четырех шагах от небольшой переносной трибуны, в которой так и стоял полковник Крымский, они остановились и синхронно бросили руки к головам в воинском приветствии, практически не отличимом от российского. Вот только «к пустой голове»…, но им это точно простительно. Поприветствовав старшего начальника, не растерявшегося и тоже козырнувшего в ответ, они потеряли к нему интерес и развернулись к строю офицеров.

Все так же строевым шагом оба пилота приблизились и замерли точно напротив Виктора. Мужчина выглядел лет на тридцать пять и сохранял на лице серьезность и торжественность, а девушка улыбалась. Просто улыбалась, не пытаясь играть в торжественность момента. Виктору казалось, что он слышит, как напряженно скрипят шеи товарищей, изо всех сил пытающихся заставить себя не пялиться на союзников, и особенно на союзницу, сохраняя приличествующую офицерскому строю невозмутимость.

Высокий пилот достал из пристегнутого к скафандру небольшого контейнера футляр размером с ладонь и лист чуть больше стандартного А4. Бумага это, или пластик, или еще что, Виктор не понял, но выглядел лист до неприличия официально и солидно. Нет, гербовых печатей или каких-то еще земных канцеляризмов Виктор не увидел, но от документа прямо-таки исходила аура причастности к высшим кругам власти.

И тут впервые люди услышали голос чужака. Обычный мужской голос, зачитывающий по-русски, с едва уловимым акцентом, текст с листа, разделенного, как международный контракт, на два столбца, один из которых оказался набранным на русском языке, а второй пестрел совершенно неудобоваримыми кракозябрами. В верхнем левом углу документа размещалось небольшое изображение, рассмотреть которое у Виктора толком не получилось.

— Волей Императора, выраженной через командующего группой флотов «Ц» адмирала Трия, житель планеты Земля Виктор Вершинин за спасение офицера Империи в боевых условиях с высоким риском для жизни, а также за уничтожение танка противника награждается орденом «За особые заслуги перед Империей»…

Пилот замялся. Видимо в этом месте ритуал награждения требовал чего-то несовместимого со сложившейся ситуацией. Наконец, видимо плюнув мысленно на возникшие неувязочки, он произнес:

— Прошу выйти из строя.

«Во как! «Прошу». Ну да, с чего бы он мог мне приказывать», подумал Виктор, делая шаг вперед.

Пилот открыл футляр и вынул из него небольшой плоский предмет неопределенной формы. Футляр и лист он передал девушке, а сам сделал шаг к Виктору и прикрепил орден на правую (правую!) сторону его кителя, просто приложив его к ткани. Орден выглядел необычно. Он напоминал языки пламени. Реального живого пламени, сквозь которое слегка проглядывало незнакомое, почти черное, звездное небо, иногда проявляющееся почти ясно, а временами скрывающееся за огненными сполохами. Впечатляюще и немного зловеще. Но, возможно, боевая награда и должна быть такой.

Союзник отступил на два шага, очевидно ожидая от Виктора какой-то реакции.

Говорить «Служу России!», и уж тем более какую-нибудь чушь вроде «Служу Империи!» Виктор не счел возможным и ограничился отданием чести и щелчком каблуками. Пилота это вполне устроило. Тогда вперед выступила девушка. Он двумя мягкими шагами подошла к Виктору, передала ему лист (теперь на изображении в углу он рассмотрел тот самый орден) и футляр, и совершенно неожиданно для Виктора поцеловала его в губы, после чего быстро отступила назад, еще раз улыбнулась и, развернувшись кругом, быстро зашагала к своему истребителю. На лице ее товарища тоже на миг проступила улыбка, а может, Виктору это только показалось, и, бросив руку к непокрытой голове, он тоже развернулся и направился к своей машине.

Чужие истребители мягко оторвались от бетона и, совершили разворот. Теперь они оказались к людям другим боком, и Виктор увидел, что на борту одного из них нанесено довольно крупное изображение, очень четкое и объемное. На броне инопланетного истребителя, на десятки поколений опередившего земную технику, был изображен вертолет Ка-50 с бортовым номером четырнадцать, ведущий огонь по инопланетному танку из всего бортового оружия.

В следующий миг истребители союзников резко набрали скорость и почти вертикально ушли в небо, через несколько секунд растворившись вдали.

Виктор так и стоял на шаг впереди строя. Окружающие его офицеры молчали, переваривая увиденное. Капитан повертел в руках футляр от ордена, открыл его и увидел внутри небольшой продолговатый цилиндрик и клочок бумаги, по виду самой обыкновенной, на котором кто-то криво-косо нацарапал чем-то явно неприспособленным для письма всего четыре слова: «Я тебя найду. Жди.»

Москва. Красная площадь.

24 июня 2028 года

Красную площадь более-менее привели в порядок. Засыпали песком и щебнем воронки, укатали-утрамбовали, но восстановить историческую брусчатку не успели, а может и не захотели. Не до того оказалось. На фоне обугленного огрызка Спасской башни и покрытых черной копотью стен Сенатского дворца, полуразрушенного и частично выгоревшего ГУМа, эти проплешины в мостовой уже никого не шокировали.

Президент в окружении высших лиц государства и высоких гостей стоял на трибуне, возведенной на месте бывшего мавзолея Ленина. Десятилетиями тянувшаяся с периодическими обострениями дискуссия о том, что делать с мумией вождя мировой революции, разрешилась самым неожиданным образом. Тяжелая артиллерийская платформа кронсов поставила в ней точку, испепелив мавзолей вместе с его обитателем сгустком плазмы звездных температур. Сторонники кремации тела вождя могли быть довольны. Москва еще легко отделалась по сравнению с американскими и европейскими городами. Разрушать ее безнаказанно врагу все же не позволили, но ущерб и потери все равно оказались колоссальными.

Парад Победы все-таки состоялся. Не девятого мая, конечно. Двадцать четвертого июня, как в 1945 году. Вот только проводился он уже в честь двух побед, что было ясно всем, хотя об этом никто из официальных лиц прямо не заявлял.

Президент одобрил неожиданный сценарий парада, предложенный министерством обороны, и теперь наблюдал за прохождением по Красной площади войск и военной техники, краем глаза поглядывая за высокими гостями, стоящими рядом с ним на трибуне.

— На красной площади бригада реактивных систем залпового огня Торнадо-С, усиленная мотострелковой ротой и танковым взводом…

На площадь выехали два танка Т-80, две машины РСЗО, одна транспортно-заряжающая машина и четыре БМП-3: все, что осталось от усиленной артиллерийской бригады, наносившей удар по рвущимся к Хельсинки танкам врага. Техника вышла на парад такой, какой она вернулась в казармы после окончания боевых действий: частично обгоревшей, с пробоинами от осколков, разбитым навесным оборудованием. Разве что грязь с нее смыли. Строй бригады вышел кривым, рваным и несимметричным. В нем зияли дыры, точнее целые провалы, оставленные на месте машин, не вернувшихся из боя.

Глава государства бросил взгляд в сторону финской делегации. Президент и министр обороны Финляндии не отрываясь смотрели на медленно движущуюся технику. Генерал-лейтенант Хейнриксон вытянулся по стойке «смирно» и приложил руку к козырьку.

— На Красной площади Хельсинская танковая бригада сил обороны республики Финляндия, танкисты которой приняли на себя первый удар врага…

Пятнадцать Леопардов-2 выглядели страшно. Плазменные заряды малого калибра не всегда пробивали броню, но оставляли на ней глубокие воронки, разбрызгивая расплавленную броневую сталь вокруг места попадания. Все машины имели повреждения, но финские танкисты уверенно держали строй.

Зрелище впечатлило всех высоких гостей, даже несмотря на то, что президенты Белоруссии, Украины и Индии, председатель Китайской Народной Республики и главы еще пары десятков государств насмотрелись у себя дома всякого.

— На Красной площади шестая усиленная гвардейская танковая бригада под командованием генерал-майора Дергаева, принявшая бой с превосходящими силами противника под городом Воронеж…

Пять танков Армата, три Т-90, и один командирский Т-72. Одна машина РСЗО ТОС-1А «Солнцепек» и две уцелевших транспортно-заряжающих машины, один зенитный комплекс Панцирь С-1. И все. И вновь разрывы в стою…

Произошедшее дальше не было предусмотрено сценарием. После единственного достоверно зафиксированного контакта на авиабазе под Выборгом союзники не общались с жителями Земли. Они аккуратно собрали обломки своих боевых машин и тела погибших и вывезли покореженные остатки уничтоженной ими техники врага, как оказалось, полностью беспилотной. Правда, вражескую технику, уничтоженную земным оружием, они демонстративно оставили на месте, ничего в ней не трогая. Вроде как «вы уничтожили — ваш трофей». А потом улетели. Погрузили технику в транспортные корабли, и ушли на высокие орбиты. Чем они там занимались, оставалось неясным, но, по крайней мере, часть чужих кораблей Солнечную систему пока не покинули.

И вот теперь над Красной площадью быстро опустился крупный десантный транспорт союзников. Он завис на десятиметровой высоте и из раскрывшихся трюмов выскользнули семь шагающих танков, таких же побитых, и обожженных, как и земные машины. Транспорт тут же ушел в небо, а танки союзников заняли места в пустотах строя бригады Дергаева и, четко соблюдая скорость и дистанцию, двинулись вместе с ней мимо трибуны к Васильевскому спуску.